Страница 186 из 227
Катя кивнула и осторожно начала:
- Вы были правы, барон, говоря, что к исчезновению вашей внучки причастен мужчина. Так и есть. И она целиком в его власти. Я не знаю, по доброй ли воле Анна убежала с ним, но сама была свидетельницей того, что он удерживает ее силой. Имя этого мужчины - Сильвестр Стрешнев.
Барон на секунду прикрыл глаза, мучительным жестом сведя на переносице седые брови и, тяжело переведя дыхание, негромко попросил:
- Продолжайте, княжна.
Знакомо ли было ему названное имя или же известие о постигшей Анну участи вызвало эту реакцию? Понять было нелегко, и Катя продолжала:
- Как я поняла, за несколько дней до нашей встречи Анна заснула летаргическим сном – должно быть, очень переживала свой побег, возможно, сожалела о нем. Сон был так крепок, что ее не могли разбудить и…
- Боже милостивый! – тонкий и резкий, словно натянутая струна возглас старика заставил ее вздрогнуть. Барон подался вперед, вперив в Катю расширившиеся глаза, казавшиеся совсем черными на побелевшем, как мел, лице: - Ее что, хотели похоронить заживо?!!
Акулина, молча слушавшая беседу, в ужасе перекрестилась. Проклиная про себя чрезмерную сообразительность барона, Катя поспешно замахала руками:
- Нет-нет-нет! Она жива, клянусь Господом, жива, все обошлось!
Барон спрятал лицо в трясущихся ладонях. Катя поймала укоризненный взгляд тетки и едва не взвыла от отчаяния. Ну в чем ее вина? Что, черт возьми, может она сделать, если эта история настолько чудовищна? Какими еще словами могла она подготовить барона к тому, что ему предстояло узнать?
- Это она, - глухо сказал барон, наконец отняв от лица бессильно упавшие руки. – Теперь я уверен в этом. Такое уже однажды случилось с ней прежде. Анечке было десять лет, когда умерла ее мать. Накануне похорон она заснула и спала в течение двух дней совершенно беспробудным сном. Доктора потом говорили, что девочка, видимо, очень впечатлительна и ранима, и ее следует тщательно оберегать от всевозможных потрясений. Я старался, как мог, но…
Он несколько раз глубоко и размеренно вздохнул, стараясь успокоить сердце, и устремил взгляд на напряженно ожидавшую Катю:
- А теперь, Екатерина Юрьевна, когда вы основательно подготовили меня к тому, что мне предстоит услышать, - по его губам скользнула горькая улыбка, - прошу вас, расскажите с самого начала, как вы встретились с Анной.
* * *
- В тот день я по случайности оказалась на Ильинском погосте. Зашла в часовню, чтобы укрыться от дождя и увидела гроб, в котором лежала молоденькая девушка в крестьянском подвенечном наряде…
В подробности собственных несчастий, ставших причиной нечаянной встречи с Анной Строгановой, Катя решила не вдаваться, справедливо полагая, что к делу это отношения не имеет. К тому же, каким бы благородным человеком ни казался барон, раскрывать перед ним свою подноготную ей совсем не хотелось.
- При ней никого не оказалось, - продолжала Катя, стараясь не смотреть в искаженное мукой лицо барона. – И хотя это было очень странно, я все-таки осталась. Кажется, я ненадолго задремала, а когда проснулась, почувствовала запах гари… Свеча в руках этой девушки прогнулась и обжигала ей руку.
Катя продолжала говорить, и голос ее, поначалу спокойный, звучал все более монотонно и безжизненно. Картина того страшного дня вновь встала перед глазами, заставив ее похолодеть до кончиков пальцев. Должно быть, до самой смерти ей будет являться в ночных кошмарах оживающая на глазах мертвая девушка, ее дьявол-возлюбленный и несчастный батюшка, в мученической смерти которого она всегда будет винить прежде всего себя.
Акулина, зажав себе рот ладонью, с ужасом слушала историю ожившей покойницы и «торговца редкостями», когда же Катя рассказала об убийстве священника, потрясенная тетка всхлипнула и расплакалась. Барон слушал молча, и лишь по бисеринкам пота, выступившим на его лбу, можно было понять, насколько ему нелегко. Наконец было поведано все, что сохранила Катина память, и насильственный увоз Анны под охраной Зимина в усадьбу Стрешнева поставил точку в этом рассказе. Ничего больше о судьбе несчастной пленницы Катя не знала.
Выслушав гостью, старик долго молчал, и Катя в конце концов не выдержала этого тревожного молчания:
- Барон, я клянусь вам, что я не могла ничем помочь Анне, потому что сама в этот момент была в сложном положении…
Сложив на груди дрогнувшие руки, барон протестующе покачал головой:
- Княжна, прошу вас, ни слова больше! Вы ничего не сказали о том, как попали в эту часовню и отчего оказались без сопровождения, но я был бы глупцом, если бы не понял, что вы в тот момент находились в не менее бедственном положении, чем моя внучка. Одна, против многих мужчин, один из которых – потерявший разум убийца, ну что вы могли сделать?!