Страница 174 из 227
Отец как-то сразу сник, но помедлив мгновение, шагнул к дочери и впился ищущим взглядом в ее лицо:
- Катенька…
Собравшись с духом, Катя подняла голову и взглянула на него.
За свою недолгую жизнь она неплохо изучила все его роли: любящего и нежного отца, который, если ненароком погладить его против шерсти, может превратиться в резкого и холодного ментора; блестящего светского человека и дамского угодника, сурового супруга, пьяной скотины, в которой не оставалось почти ничего человеческого; но никогда еще она не видела отца настолько раздавленным морально. И в сердце невольно защемило нечто, похожее на жалость.
- Катенька, - тихо повторил отец. – Стало быть, ты знаешь все, что ж… Не прошу простить, - такое не прощают. Я один виноват во всем, виноват больше всех, потому что по малодушию предал свое дитя, которое люблю больше всего на свете. Для меня нет ничего и никого важнее, чем ты и Александр. Вы оба – моя жизнь, и я всем на свете пожертвую, чтобы вы были счастливы. Я никогда не обездолил бы тебя, Катенька, я тебе клянусь. Я согласился на этот обман только с одной целью: чтобы в будущем разделить наследство между тобой и Александром. Ты мне веришь?
Катя молчала. Слова отца доходили до нее словно сквозь облако тумана, бессильные достичь сердца и что-то изменить.
- Я вам верю, - без всякого выражения отозвалась она наконец.
Отец некоторое время безмолвствовал, видимо, поняв, что его слова, какими бы горячими и искренними они ни были, не находят отклика в душе дочери. И после паузы тихо попросил:
- Поедем домой, Катенька. Теперь все будет по-другому, я обещаю тебе. Я больше никогда не обману твоего доверия, если, конечно…
Наталья Ильинична пренебрежительно хмыкнула, и отец обескураженно замолчал на полуслове. Не отвечая ему, Катя подошла к прабабушке, нагнувшись, запечатлела поцелуй на испещренной пигментными пятнами руке и негромко сказала:
- Спасибо за все, grand-maman. Я поеду домой, хорошо? Надеюсь, вы позволите навестить вас в ближайшие дни?
- Приезжай, когда захочешь, девочка моя, - прабабка в ответ чмокнула воздух возле Катиной щеки, и ободряюще похлопала по плечу. – Всегда буду тебе рада, тем более, что многое надо обсудить. Только с этими монстрами, с твоими родителями, не приезжай, не желаю их видеть, пока не успокоюсь. Акулину с собой бери.
- Хорошо, - Катя грустно улыбнулась и вышла из комнаты.
Отец молча последовал за ней.