Страница 172 из 227
- Я постараюсь, grand-maman, - заверила девушка.
«Чем важно?» - подумала она, но задать этот вопрос вслух не осмелилась.
- Поговорим о насущном, - продолжала Наталья Ильинична. - Как ты себя чувствуешь?
То, что за вопросом стоит явно не беспокойство о ее здоровье, было видно невооруженным глазом. И Катя спокойно отозвалась:
- Благодарю, я чувствую себя прекрасно. Вам, должно быть, сообщили, что я больна? – рискнула спросить она.
Прабабка пренебрежительно взмахнула рукой в алом раструбе рукава:
- Пусть это останется на совести твоей матери. Мы не станем говорить об этом. Ради твоего же блага.
Катя ощутила разочарование. Она так надеялась с помощью прабабушки проникнуть в эту тайну! Неужели она снова останется в неведении? Любопытство, сжигавшее ее, было настолько велико, что даже невольная робость, которую внушала ей старая княгиня, отступила на задний план.
- О grand-maman, - умоляюще сказала она, - прошу вас, расскажите мне! Неужели я не имею права знать?..
Наталья Ильинична долго смотрела на нее изучающим взглядом, и по ее губам пробежала холодная усмешка.
- Многие знания – многие печали, Екатерина. Но так и быть, я не стану препятствовать твоему желанию узнать правду. Покрывать твою бессовестную мать и бесхарактерного отца я не имею никакого желания.
Сердце тревожно заныло. «Попроси ее замолчать пока не поздно, - шепнул внутренний голос. – Не нужно ничего этого знать, - ни к чему…». Но Катя не произнесла ни слова, мысленно отмахнувшись от этого благоразумного совета, и продолжала ждать.
- Все их хитрости шиты белыми нитками и, будь ты поумнее, сама бы давно догадалась, - Наталья Ильинична утомленно зевнула и продолжала скучающим тоном: - Маменька твоя долгое время потчевала меня сказками, что ты, якобы, больна чахоткой, что жить тебе осталось совсем недолго. И упрашивала сделать моим наследником одного только Александра, - дескать, умирающей наследство совсем ни к чему, только сумятицу вносить в бумаги. А я ни в какую. Ни брату твоему, ни отцу денег своих оставлять не хочу. Отчего, спросишь? Не хочу, и всё тут; мое то дело. Только Софья не унималась. А я верить ей не хотела, чуяло сердце, что-то скрывает она. Вот и говорю, - в конце лета тот разговор был: больная ли Екатерина, здоровая ли, привозите в Москву, там поглядим. «А если не довезем живую?» - маменька твоя спрашивает. «В таком случае, перстень мой со смарагдом, что Екатерине я подарила, привезите, - отвечаю. – Тогда и вправду поверю, что ее больше нет. Потому что живая она никому мой подарок не отдаст, так я ей наказала». – прабабушка помолчала и задумчиво пожевала губами. - Только потом поняла, что про перстень зря сказала. Она ведь и украсть его у тебя могла, а мне так дело представить, что ты и вправду умерла. От нее всего ожидать можно…
Катя, оцепенело слушавшая прабабушку, с трудом перевела дыхание. Ее душил мучительный ком в горле, руки тряслись. Вот и сбылись самые худшие опасения. Она была для матери лишь разменной монетой в грязной игре, ничем больше. Все для того, чтобы обеспечить будущее Саши. Ради этого она не погнушалась бы ограбить дочь, лишив ее прабабкиного наследства, и навлечь на нее беду разговорами о ее мнимой болезни и неизбежной скорой смерти…
- Ты не реветь ли собралась, Екатерина? – поморщилась Наталья Ильинична, при виде вздрагивающих губ правнучки. – Нет уж, уволь меня от этого, не люблю я плаксивых.
Катя бросила на старуху неприязненный взгляд и, поджав губы, вздернула подбородок:
- Разумеется, нет, grand-maman. Плакать я не собираюсь. Но позвольте задать вам вопрос. Мой отец… знал об этом?
Наталья Ильинична спустила ноги с оттоманки, нашарив ими комнатные туфли, тяжело уселась и взяла с орехового столика усыпанную рубинами табакерку.
- Знал. – она неторопливо забила в ноздри порцию табака, прочихалась и удовлетворенно откинулась на подушки. - Я же говорю: подкаблучник твой отец, тряпка бесхребетная. Ему бы только амуры крутить, да водку хлестать. А что там за его спиной делается, неважно. Может, после моей смерти он и вправду заставил бы Александра разделить наследство по-честному, кто его знает. Только ничто его в моих глазах не оправдывает.
Катя молчала, совершенно уничтоженная всем услышанным. Она до последней минуты надеялась, что все это происходило втайне от отца. Господи, как же он мог?.. Как жить теперь, зная, что самый близкий человек предал ее?
- И брат твой все знал, если на то пошло, - продолжала прабабушка, точно не замечая, что безжалостно ковыряется в кровоточащей ране. – Для чего, ты думаешь, мать приказала ему новым друзьям о тебе не рассказывать? Да чтобы не проболтался по своей глупости, что ты совсем не больна, - вдруг бы то до меня дошло. Вот так, Екатерина. Ну что, довольна?
- Откуда же вы обо всем этом узнали? – бесцветным голосом выговорила Катя. – Сомневаюсь, чтобы maman рассказала.
- А куда бы она делась? Отец твой ей разводом пригрозил, вот она и выложила мне все. Изворачивалась, конечно, как могла, да только выхода у нее не было. Впрочем, - Наталья Ильинична озабоченно покачала головой, - не удивлюсь, если что-то еще несказанное на ее гнусной совести осталось …