Страница 158 из 227
Она отвернулась, чувствуя все возрастающее смятение. В какую игру он играет, и насколько жестокой может оказаться эта игра? До каких пределов намерен он дойти в своем стремлении наказать ее? И какая роль в этой игре отведена ей? Бессловесной пешки, покорно ожидающей следующего хода игрока на отведенной ей клетке? Одна эта мысль была оскорбительна. Да, она еще может осуществить план, придуманный Женни, время пришло, но что останется тогда от ее гордости?
Что способно нанести этой гордости наибольший урон, - мучительное и, похоже, бесплодное ожидание первого шага от Михаила, или необходимость самой сделать первый шаг, Катя решительно не знала. Ясно было только одно: бездействовать она больше не в силах, и будь что будет.
- С кем ты танцуешь менуэт, Катенька? – она невольно вздрогнула, точно разбуженная, услышав вопрос отца. И поняла, что менуэт уже объявлен, и кавалеры ведут своих дам на середину зала.
- Я… - Катя ощутила, как приливает к щекам жаркая кровь. – Если вы позволите, отец, я… - она шагнула ближе и, игнорируя удивленные взгляды матери и тетки, прошептала несколько слов ему на ухо.
Судя по тому, как озабоченно нахмурился отец, услышанное ему не слишком понравилось, но вслух он только сдержанно произнес:
- Что ж… бальный этикет это позволяет, так что, я не стану препятствовать тебе, Катенька. Иди, и удачи тебе, счастье мое.
- Отец, благодарю вас! – эти слова Катя проговорила уже на ходу.
- Куда она идет? – всполошилась Софья Петровна, глядя вслед ускользающей дочери. – Я надеюсь, она не собирается…
Ничего этого Катя уже не слышала. Михаил по-прежнему стоял среди товарищей, и всего несколько десятков шагов отделяли их друг от друга. Шагов, которые ей придется сделать самой, от первого до последнего…
Она шла нарочито медленно, чувствуя, как отдается в груди каждый стук каблучков, задыхаясь от безумного биения сердца, утихомирить которое была, увы, не в силах. Ладони в митенках стали холодными, как лед и затряслись, когда она вошла в кружок семеновцев.
Разговор сразу стих. Катя шагнула к Михаилу, и его лицо на мгновение дрогнуло, когда встретились их глаза. Больше никого вокруг она не видела, все прочие лица внезапно слились для нее в непроглядный туман. Не замечая устремленных со всех сторон любопытных взглядов, Катя присела перед Михаилом в реверансе так изящно, что волны нежно-сиреневого шелка расплылись вокруг нее, словно лепестки огромной розы:
- Вы позволите пригласить вас на танец, Михаил Алексеевич?
Казалось, после этих слов тишина стала еще более оглушающей. Зеленые глаза Михаила в упор смотрели на Катю. Что отражалось на его лице, - этого она так и не смогла осознать ни теперь, ни много позже. После секундного промедления, Михаил поклонился и протянул ей руку:
- Почту за честь, Екатерина Юрьевна.
Взгляды всех гостей и блеск всех лорнетных стекол сопровождали их, пока Катя и Михаил шли через зал, держась за кончики пальцев. Люди вытягивали шеи, перешептывались, удивляясь смелости почти никому не ведомой дебютантки. Да, еще со времен колоритных ассамблей государя Петра Алексеевича менуэт считался белым танцем, но традиция эта была уже полузабыта, и дамы, тем более, такие юные, очень редко пользовались своим правом избрать кавалера на этот танец. Княгиня Софья Петровна стояла рядом с мужем, с трудом скрывая недовольство, и так сильно стиснув в руке веер, что казалось, он вот-вот захрустит.
- Кто она? – слышалось со всех сторон, заставляя княгиню дрожать от бессильной злобы. – Какая прелестная барышня, повезло этому вертопраху Бахметьеву!
- Это молодая Шехонская, - с удовольствием пояснил в толпе некий всезнайка. – Шехонские сегодня чудят; но Бахметьев – близкий друг ее брата. Красивая пара, вы не находите?
- Шехонская?.. Вот уж не пара ему совсем, право, - покачала головой неизвестная пожилая дама, разглядывая в лорнет пресловутую молодую чету. – Но оба красивы, несомненно!
Несколько голосов подтвердили это мнение, и Софья Петровна бросила полный ненависти взгляд на невозмутимого супруга и взволнованную родственницу.
- Вы ответите мне за это попустительство. Оба! – прошипела она.
Юрий Александрович и Акулина сочли за лучшее промолчать.
Всезнающий господин был, несомненно, прав. Они действительно были на редкость красивой парой: молодой белокурый гвардейский офицер с тонкими, мужественными чертами лица и юная, обаятельная черноволосая красавица, похожая на индийскую принцессу. Что связывало их, и почему девушке пришлось самой приглашать на танец желанного кавалера, никто не знал. Но всеобщее любопытство было возбуждено до предела и можно было не сомневаться, что уже завтра о выходке Кати и ее подоплеке будут судачить во всех гостиных Москвы…