Страница 151 из 227
- Кстати, об Александре, - продолжал отец, - надеюсь, твой брат не забудет о том, что сегодня твой первый бал.
Катя вздохнула. Александр собирался приехать к Гагариным в обществе своих друзей, и она от всей души надеялась, что одним из этих друзей будет Михаил. О том, что любимого на бале может просто не оказаться, ей невыносимо было даже подумать.
- Главное, не забудьте об этом сами, чрезмерно увлекшись дамами, - холодно отозвалась мать.
Отец склонил голову в ироническом поклоне, но не ответил ни слова.
Карета остановилась, и у Кати замерло сердце. Они приехали.
То, что происходило потом, она воспринимала как яркий, многоцветный сон. Длинный фасад особняка, сияющий мириадами огней, пышно одетый швейцар, стоявший у распахнутых дверей. Под ее ногами красная ковровая дорожка, на которую несмело опускаются снежинки. Они входят в вестибюль, который она отчего-то не узнает сегодня: он волшебно преобразился, став преддверием сказки. Кто-то бережно подхватывает ее шубку, но она этого даже не замечает.
Вестибюль залит огнями и полон гостей. Дамы в ярких нарядах и мужчины в военном и партикулярном платье, живой, разноцветной гирляндой заполонили парадную лестницу. Укрытая малиновым ковром, сегодня она превратилась в летний сад из-за множества померанцевых деревьев и огромных китайских ваз с цветами, стоявших по краям. Ливрейные лакеи в пудреных париках застыли в торжественной неподвижности вдоль лестничного марша.
Сверху, сквозь гул толпы доносились отдаленные звуки настраивающегося оркестра. Отчего-то от этих звуков Катино сердце забилось быстрее. Она огляделась по сторонам, всматриваясь в лица офицеров, но никого, похожего на умопомрачительно красивого зеленоглазого гвардейца, поблизости пока не наблюдалось.
Но в эту минуту, - последнюю минуту на пороге сказки, Катя так отчаянно верила в свою счастливую звезду, что уже ни на мгновение не усомнилась: Михаил придет. По-другому быть просто не может.
Последние ступени лестницы остались позади, она на ходу бросила взгляд в зеркало, поправила дрожащей рукой зацепившийся за сережку локон и вместе с родителями и тетушкой шагнула через порог гостиной.
Князь и княгиня Гагарины, встречавшие гостей у входа, приветливо поздоровались с близкими друзьями. Гагарин прикоснулся почтительным поцелуем к руке Софьи Петровны.
- Ах, как мы рады вас видеть! – просияла Дарья Аполлинарьевна, подавая руку князю Шехонскому и обмениваясь поклоном с двумя старшими гостьями. Поднявшуюся из реверанса Катю она на секунду привлекла к себе, приложилась к ее прохладной щеке своей бархатной, надушенной щечкой и, отстранившись, объявила: - Катрин, вы просто восьмое чудо света! Так хороши, нет слов!
- Charmante! - с удовольствием согласился Николай Николаевич Гагарин, добродушный толстяк, ничем не напоминавший свою изящную сестру Женни.
Катя знала его, но не слишком хорошо. Князь Гагарин занимал высокий пост в одном из московских департаментов Сената и нечасто уделял внимание гостям. Но по рассказам Женни, да и чисто наружно, он неизменно производил впечатление очень милого и приятного человека.
- Женни очень ждет вас, - успела шепнуть Дарья Аполлинарьевна Кате, прежде чем Шехонские прошли в зал, уступив место следующим гостям.
Сотни свечей в двух огромных, золоченых люстрах освещали бальную залу, многократно отражаясь в зеркалах и отполированном до блеска паркете. Стены и колонны, что поддерживали своды залы, были пестро украшены гирляндами живых цветов и зелени. Гостей уже собралось немало, и они все продолжали прибывать. Пожилые дамы уже восседали в креслах, что стояли на небольших возвышениях вдоль стен, но в большинстве своем приглашенные толпились в центре зала, общаясь и приветствуя вновь прибывших.
Идя через зал, князь Шехонской непринужденно отвечал на многочисленные приветствия, и с охотой представлял дочери своих друзей и знакомых. Среди них оказалось несколько приятных молодых людей, смотревших на Катю с явным интересом, и она, не дойдя еще до середины зала, пообещала несколько танцев. Один из новых кавалеров, молодой Барятинский, сын одного из близких друзей Юрия Александровича, попросил польский, но Кате пришлось отказать. Танец был обещан Щербатову и, несмотря на произошедшую между ними ссору, нарушить данное обещание она не решилась.
- О, как жаль, я так надеялся, что вы подарите мне первый танец на своем первом бале, - огорчился Барятинский. – Самый надежный способ навсегда остаться в памяти барышни, верно? Такое не забывается!
Он был так мил и забавен, что Катя, а вместе с ней отец и тетушка Акулина весело рассмеялись. Только maman недовольно поджала губы.
- В таком случае, князь, может быть, оставить вам второй танец на втором бале? – с лукавой улыбкой отозвалась Катя, обмахиваясь веером. – Это тоже незабываемо!
Барятинский категорически покачал головой:
- О нет, так долго я ждать не смогу! Что если аллеманда, Екатерина Юрьевна? Мы славно покружимся.
- Хорошо, пусть будет аллеманда, - снова рассмеялась Катя, открывая карне и записывая серебряным карандашиком фамилию партнера.