Страница 143 из 227
- А речь не об этом.
- О чем же тогда? Что за лазейку вы придумали? Этот договор нельзя расторгнуть, не утратив чести! Так что для вас нет и быть не может другого выхода, кроме как выполнить данную клятву!
- Ошибаешься, - спокойно возразил Бахмет. - Выход есть. Собственно, он был всегда, но мы его просто не видели.
Словно не замечая, с каким напряженным вниманием гвардейцы ждут пояснений, Бахмет сделал паузу, чтобы заново прикурить погасшую трубку.
- Бахмет, черт тебя возьми, - не выдержал Бухвостов. – Ты нарочно нас изводишь?
- Прошу прощения, - отозвался Бахмет, неторопливо раскуривая трубку. – Господа, на самом деле все просто, как колумбово яйцо. Вспомните как следует тот вечер, когда ставкой в игре было желание. Кому еще фортуна послала выигрыш, кроме нашего предприимчивого юного друга?
Друзья озадаченно молчали, еще не вполне понимая, куда клонит Михаил.
- Екатерине Юрьевне, - подал голос Аргамаков.
- Верно. Но желание Екатерины Юрьевны уже исполнено, поэтому речь не о ней.
- В таком случае, это наш банкомет, - пожал плечами Аргамаков, указывая на Александра.
- А, точно, - оживился тот. – Я тоже оказался в выигрыше.
- Ну так желай, - проронил Михаил, сдвинув трубку в угол рта. – Надеюсь, ты понимаешь, что именно тебе следует пожелать?
Александр мгновение безмолвствовал и наконец отозвался на его выразительный взгляд широкой улыбкой:
- Черт меня побери! Понимаю. Господа Аргамаков, Бахметьев и Бухвостов, - торжественно провозгласил он, - вот мое желание: вы больше не должны выполнять клятву, данную Щербатову. Властью, которую дает мне мой выигрыш, я освобождаю вас от нее навсегда.
Тишину, которая воцарилась после этой речи, нарушил громовой хохот Бухвостова. Поручик хохотал, запрокинув голову, густым, раскатистым баритоном, захлебываясь и едва не рыдая от смеха. И мало-помалу, глядя на него, ударились в хохот и остальные. Все, кроме Щербатова.
Несчастный юноша сидел посреди всеобщего веселья, ожесточенно кусая губы. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что смеются над ним. Он резко поднялся. Смех постепенно утих, гвардейцы с видом некоторого смущения смотрели на посрамленного друга.
- Что ж, господа, примите мои поздравления, - звенящим голосом сказал Щербатов. - Вы меня переиграли. Только не забудьте, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.
- Илья, - мягко ответил Аргамаков, - послушай меня. Надеюсь, Александр не найдет ничего обидного в моих словах, но все мы давно поняли, что из нас четверых Екатерина Юрьевна отдает предпочтение Бахмету. Поэтому лично я отхожу в сторону и на внимание Екатерины Юрьевны претендовать больше не буду. Уверен, что так же поступит и Бухвостов.
- Само собой, - проворчал тот. – Я у друзей барышень не отбиваю, как бы хороши они ни были.
- Благодарю, - кисло сказал Щербатов. – Но я хотел бы спросить у Шехонского, действительно ли он намерен позволить Бахмету ухаживать за своей сестрой?
- Если на то пошло, - откликнулся Александр, - это будет решать мой отец, а не я, и уж тем более, не ты.
- Не спорю. Но кто будет решать, насколько серьезны намерения Бахмета?
Отложив выкуренную трубку, Михаил неторопливо поднялся и смерил взглядом стоявшего перед ним Щербатова.
- Я не собираюсь давать тебе в этом отчет. Это касается только меня и семейства Шехонских.
Холодное лицо Щербатова исказила злая усмешка:
- Я так и знал, что это только слова! Катрин для тебя – лишь очередное имя в твоем донжуанском списке, не более того! Или… - он нервно сглотнул. – Или ты настолько обнищал, что утратил свою хваленую гордость, решив стать охотником за приданым?
После этих слов, прозвучавших как пощечина, спокойствие в одну секунду слетело с Михаила. Глаза почернели, и на лице запылало неприкрытое бешенство. Рванувшись к Щербатову, он сгреб его за грудки так, что затрещала ткань мундира. Сжатый кулак врезался в лицо юноши, когда подоспевшие друзья навалились на разъяренного Бахмета и совместными усилиями оттащили его от противника.
- Да отпустите вы меня! – заорал Бахмет, безуспешно пытаясь вырваться из тройной хватки. – Черт бы вас всех побрал!
- Когда успокоишься, отпустим, - буркнул Саша, продолжая удерживать его. – Стой, не рыпайся.
Едва устоявший на ногах Щербатов молчал, тревожно ощупывая налившуюся краснотой скулу. Руки его заметно дрожали, когда он приглаживал растрепавшиеся волосы и расправлял мундир. Михаил наконец перестал сопротивляться и неподвижно стоял, восстанавливая сбившееся дыхание.
- Все, отпустите меня, - наконец потребовал он. – Не стану я больше пачкать об него руки, не стоит он того. Пусть шпага рассудит.
Трое державших его друзей ошарашенно переглянулись.