Страница 140 из 227
Катя знала, что Комета говорит искренне: притворяться эта простодушная женщина совершенно не умела. И очень хотелось верить, что слова ее окажутся пророческими, и все будет именно так…
Когда они двинулись в обратный путь по аллеям Воксала, Женни долго молчала, погруженная в свои мысли. О чем она думает? О бале? Грезит о своем недоступном возлюбленном? Отчего-то мысль об этом таинственном незнакомце изрядно возбуждала Катино любопытство. Так хотелось узнать, о ком мечтает подруга, почему-то это казалось ей очень важным.
- Женни, - нерешительно окликнула Катя, - мы не успели закончить разговор в прошлый раз. Тот мужчина, о котором ты говорила… ты будешь танцевать с ним на бале?
Задумчивое выражение на нежном личике Женни сменилось ужасом, и без того большие глаза расширились, щеки побледнели. Она бросила испуганный взгляд через плечо, на занятых своей беседой спутников и, торопливо прошептала:
- Катрин, ты с ума сошла! Замолчи немедленно!
- О Господи… Прости, - смутилась Катя. – Они ничего не слышали, я уверена.
- Тем не менее, здесь не место для таких бесед! – дрожащим голосом возразила Женни.
Катя пожала плечами. Когда она рассказывала о Ринальди, Женни так не паниковала. Неужели она настолько боится своей невестки? Но Дарья Аполлинарьевна всегда была так добра к ней… К тому же, ни одного лишнего слова не было сказано. Катя не знала, что и подумать.
- Прости, - сказала Женни спустя минуту. – Я была непростительно груба. Но ты застала меня врасплох. Поговорим об этом в другой раз, хорошо? А сейчас лучше расскажи мне о своих делах. Ты виделась с Бахметьевым?
Катя тяжело вздохнула.
- Мы поссорились.
- Опять?
Катя вкратце рассказала об истории с клятвой. Женни была поражена:
- Неужели Щербатов способен на такое?.. Признаться, я была о нем лучшего мнения. Верно говорится, - all's fair in love and war! (В любви и на войне все средства хороши (англ.) И что же теперь, Катрин? Хотелось бы надеяться, что, увидев тебя на бале, Бахметьев сменит гнев на милость, и примирение состоится…
- Я молюсь об этом, - со вздохом сказала Катя. – Но если нет? Что мне делать тогда? К чему мне этот бал, если я не буду танцевать с ним?
Говоря начистоту, предстоящий дебют будоражил бы и радовал ее, даже не будь там Михаила, но разумеется, если не произойдет желанного примирения, первый бал не станет для нее той волшебной сказкой, о которой мечталось.
- Есть у меня одна мысль, - задумчиво сказала Женни. – Правда, не знаю, хватит ли у тебя отваги, но с другой стороны, если у такой отчаянной девушки не достанет отваги совершить это, то у кого же тогда?..
- Ну говори же скорее, - взмолилась Катя, готовая ловить каждое ее слово.
Женни загадочно улыбнулась.
[1] Золотой вензель императрицы на банте, который получали лучшие выпускницы Императорского воспитательного общества благородных девиц (впоследствии – Смольного института благородных девиц). Этот знак давал право стать фрейлиной при дворе.