Страница 139 из 227
- Спасибо? – Женни бросила на нее удивленный взгляд. – За что, Катрин?
- Просто за то, что ты такая, какая есть. Мудрая, искренняя, справедливая. Мой отец был тысячу раз прав, превознося тебя.
Женни на мгновение сбилась с шага.
- Твой отец? – ломким голосом выговорила она. – Что же сказал обо мне Юрий Александрович?
Катя добросовестно постаралась припомнить:
- Он сказал, что ты очень славная, умная, чуткая и безупречно воспитанная, словом, идеальная подруга. И я с ним совершенно согласна.
Щеки Женни окрасились нежным румянцем. Чуть улыбнувшись, она бросила через плечо короткий взгляд на князя Шехонского, беседующего с ее невесткой, и поспешно отвернулась.
- Вы с Юрием Александровичем слишком добры ко мне, Катрин. Но мне очень лестно ваше мнение, благодарю.
Продолжая разговаривать, они миновали беседку, где играли музыканты, и приблизились к пруду. Здесь, возле воды, стало прохладнее, и Женни плотнее закуталась в свою накидку. Катя машинально засмотрелась на тощего валторниста, который смешно надувал щеки, дуя в свой замысловатый инструмент. Мелодия была печально-торжественная, под стать осеннему дню, и круги, расплывавшиеся по серо-свинцовой глади пруда, казалось, повторяли ее неторопливый ритм. В разговоре наступила пауза, и девушки невольно прислушались к голосу Дарьи Аполлинарьевны:
- Отчего так происходит, mon ami? Я бы хотела, чтобы мои дочери унаследовали от меня лишь положительные черты, но увы, большей частью, я замечаю в них лишь те скверные маленькие черточки, от которых сама бы рада избавиться. Так не должно быть! Ведь во мне столько достоинств, отчего же Веро и Надин унаследовали именно мои немногочисленные недостатки?
Юрий Александрович ласково ей улыбнулся:
- Вы слишком скромны, Доротэ. Что касается меня, я твердо убежден, что у вас вовсе нет никаких недостатков. Вы созданы из одних лишь достоинств.
Обернувшись к Женни, Катя успела заметить, как та недовольно поджимает губы. Тема отношений между Катиным отцом и невесткой Женни была у них под запретом, но Катя неоднократно замечала, что те знаки близости, которые Юрий Александрович и Дарья Аполлинарьевна не слишком усердно скрывали, когда рядом не было князя Гагарина, Женни не особенно приятны. О себе она, к сожалению, не могла сказать того же: должно быть Женни была привязана к своему брату куда сильнее, чем Катя – к собственной матери.
- Ах, Жорж, - запротестовала между тем Дарья Аполлинарьевна, - вы, как всегда, надо мною смеетесь!
- Ничуть, Доротэ, ничуть. Как можно смеяться, когда речь идет о вас? А уж о детях тем более. Но если вам интересно мое мнение по этому предмету…
- Я вся внимание, - заверила Дарья Аполлинарьевна.
- Как и все, должно быть, родители, я часто задумывался о том, почему дети так легко перенимают наши дурные склонности, и с трудом – хорошие. Все дело в том, что дурные склонности, как сорняк, вырастают сами по себе, была бы почва под ногами, а хорошие требуют заботы и тщательного ухода, как красивый цветок.
- Как верно вы говорите! – воскликнула Гагарина. – Ах, если бы я могла уделять своим девочкам больше внимания, но у меня столько дел!
- Вот в этом вся беда того общества, в котором мы живем. Так вырастили нас, и так мы растим своих детей, отдавая их в руки бонн и гувернеров, и допуская до себя лишь в немногие минуты. У вас прекрасные дочери. Но никакие гувернантки не заменят им вашего внимания. Я в свое время совершил большую ошибку, позволив своей дочери вырасти вдали от семьи, о чем сейчас очень сожалею.
Катя остановилась и, обернувшись, бросила на отца лукавый взгляд:
- Неужели я настолько дурно воспитана?
Юрий Александрович рассмеялся:
- А разве нет, если ты позволяешь себе вмешиваться в чужие разговоры?
- Ах, простите! – Катя шутливо надула губки.
Все четверо остановились. Дарья Аполлинарьевна заметила:
- Непосредственность Катрин так очаровательна! И я не думаю, что в ее воспитании есть какие-то пробелы. Вы слишком строги к ней, князь.
- Я должен быть строг, - отозвался Юрий Александрович и перевел взгляд на безмолвно слушавшую Женни: - Вот барышня, манеры которой выше всяких похвал. Приходится признать, что и воспитание вне семьи может дать великолепные плоды.
Женни смущенно улыбнулась:
- Благодарю, Юрий Александрович. Меня едва ли можно назвать образцовой смолянкой, ведь шифр[1] я так и не получила.
Внимательно глядя на девушку выразительными, темными глазами, Юрий Александрович произнес:
- Как это ни печально, я все-таки рад, что благодаря этому обстоятельству вы находитесь здесь, княжна, а не при дворе. И вашей дружбе с моей дочерью я тоже очень рад.
Женни поблагодарила его кивком и улыбкой, точно не найдя слов в ответ, и торопливо потупилась. Зато слова нашлись у Дарьи Аполлинарьевны: