Страница 131 из 227
Грубый поцелуй оборвал ее мольбу. Ладонь Ринальди давила ей на затылок, не позволяя отклониться, а губы безжалостно терзали ее рот, дьявольски неспешно и собственнически. Маэстро не стремился доставить ей удовольствие, - он наказывал. Катя протестующе всхлипнула, когда чужой язык раздвинул ее губы, проникая в рот, и коснулся ее языка. Ощущение было настолько отвратительным, что она изо всех сил забилась в его руках, пытаясь высвободиться. И Ринальди наконец отпустил ее.
Сжав губы, словно для того, чтобы еще раз ощутить вкус украденного поцелуя, он пристально посмотрел на ошеломленную девушку.
- Должен признать, прекрасная Катарина, это было не так уж плохо, - холодно произнес Ринальди. – Я сохраню добрую память об этих двух поцелуях, подаренном вами и сорванном мной, но на будущее извольте запомнить: я ваш учитель, вы моя ученица. Я обучаю вас танцам и хорошим манерам, и только. Так что, если вам снова придет охота испытать вашу власть над мужчинами, ищите для этого более подходящий объект. Для меня вы пока не представляете интереса: слишком невинны и… неумелы.
Усмехнувшись, он склонил голову в ироническом поклоне и пошел к дверям. Катя плюхнулась на ближайший диванчик и закрыла ладонями пылающее лицо.
Она сама толком не понимала, что чувствует в эту минуту. Стыд, отвращение? Нет, все не то. Ее поставили на место и сделали это очень жестко, артистично и по-мужски. И если она и чувствовала сейчас нечто похожее на стыд, то лишь потому что четко осознавала: ничто в ней не было потрясено оскорбительной бесцеремонностью Ринальди, словно она и вправду была падшей женщиной, с которой каждый мужчина может делать, что хочет.
Он обошелся с ней так, как она того заслужила. И оба это поняли…
… Стоявшая у окна Женни, вздрогнув, обернулась, когда Катя вышла из дверей бальной залы.
- А где Дарья Аполлинарьевна? – произнесла Катя первое, что пришло в голову.
Женни сумрачно посмотрела на нее и отвела взгляд. Она молчала, словно не в силах произнести ни слова, только яркие губы вздрагивали.
- Женни, что случилось? – Катя шагнула к ней, но подруга поспешно отвернулась, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами.
Кате показалось, что ее ударили. Не понять того, что прятали глаза Женни, было невозможно.
- Ты… видела? – бесцветным голосом выговорила Катя, молясь про себя, чтобы это оказалось ошибкой.
Женни кивнула, не оборачиваясь. Помолчала с минуту и вдруг горячо заговорила, по-прежнему не глядя на нее:
- Я… просто беспокоилась за тебя. Наедине с мужчиной… кто знает, что пришло бы ему в голову… Но я не думала, - ее голос дрогнул, - что увижу такое. Увижу, как ты…
Судя по всему, только ей самой казался невинным поцелуй, который она подарила Ринальди в качестве извинения за грубость. И что же теперь? Оправдываться?..
- Мне жаль, что разочаровала тебя, - с достоинством сказала Катя, стараясь не показывать, какую боль вызвала в сердце отчужденность Женни. – Я такая, какая есть, прости, что не предупредила об этом раньше. Надеюсь, я не успела дурно повлиять на тебя.
- Замолчи, пожалуйста, - тихо сказала Женни. Обернувшись, она бросила на Катю короткий взгляд и опустила глаза, словно стыдясь того, что видит. – Не беспокойся, – прибавила она. – Дарья Аполлинарьевна ничего не видела. Она почти сразу же ушла, так что, я была здесь одна. И, разумеется, я ничего не скажу ни ей, никому другому.
Катя с грустной усмешкой покачала головой.
- Я знаю, что ты никому не скажешь, Женни. Но я не прошу тебя об этом и, прости, не собираюсь благодарить.
Переступая порог, она вспомнила о том, что через несколько дней ей придется вернуться в этот дом в качестве гостьи на балу. И радости эта мысль уже не приносила. Похоже, ее дружба с Женни закончилась, едва начавшись…