Страница 130 из 227
Поняв, о чем идет речь, Катя немного забеспокоилась. Оставаться наедине с мужчиной, пусть даже и немолодым, едва ли было хорошей идеей. Если, не дай Бог, об этом узнает мать, она сживет ее со свету. Впрочем, тут же подумала она, Гагарины ее не выдадут, а выслушать Ринальди все-таки было бы весьма любопытно…
- Дарья Аполлинарьевна, - решившись, окликнула она княгиню, - я готова выслушать маэстро наедине, если это необходимо.
Гагарина обратила в ее сторону удивленный взгляд и, помедлив, кивнула:
- Хорошо, дитя мое. В любом случае, - вздохнула она, - я возьму этот грех на себя. Беседуйте с вашей ученицей, маэстро, но постарайтесь уложиться в несколько минут.
Ринальди молча склонил голову.
«О-о-о, - мысленно усмехнулась Катя, наблюдая за величественным отступлением хозяйки дома, - а у нашей милейшей Кометы, однако, весьма живое и шаловливое воображение. Грех между мною и Ринальди – это точно не для слабонервных».
Пока эти мысли крутились в ее голове, она с тревожным любопытством наблюдала за Ринальди. Тот подошел к дверям, захлопнул полуоткрытые створки и, снова приблизившись к девушке, устремил на нее холодный, немигающий взгляд.
- Да будет вам известно, синьорина, - неторопливо и сухо начал маэстро, - что у меня достаточно средств, чтобы достойно и безбедно прожить остаток жизни. Поэтому учеников я выбираю, руководствуясь исключительно своими предпочтениями, а не меркантильными расчетами. И могу себе позволить отказаться от ученика, если он не проявляет на моих уроках должного рвения. Я взялся обучать вас, несмотря на то, что вы с первого дня демонстрировали крайне дурные манеры и нерадивость. Мне показалась интересной идея попробовать пообтесать вас, синьорина. Но вы противитесь этому столь упорно, что я уже успел пожалеть о своем решении давать вам уроки. Может быть, вы назовете мне хотя бы одну причину, исходя из которой, мне следует продолжать ваше обучение? Лично я не вижу ни одной.
Катя слушала учителя, не веря своим ушам. Даже от самоуверенного Фоссано она не ожидала подобной наглости. И он явно ждал извинений. Но что может она сказать?.. У нее не было никакого желания искать себе другого танцмейстера, - лучшего, чем Ринальди, все равно не найти. Но извиняться перед ним… ей? И за что? За то, что ответила оскорблением на оскорбление, а не подставила щеку? Внезапно Кате стало смешно, и она безотчетно улыбнулась, глядя в суровое лицо стоявшего перед ней итальянца.
- И что же вас так развеселило, позвольте узнать, синьорина? – рявкнул тот.
- Ничего, маэстро, - кротко отозвалась Катя.
- В таком случае, я по-прежнему жду ответа на заданный вопрос!
Она подавила неуместную улыбку и поспешно потупила глаза, в глубине которых плясали смешливые искорки. Ее грозный учитель был прежде всего мужчина. Всего лишь мужчина! Один из тех, с кем ей всегда было так легко и привычно справляться. Немолодой, одинокий, не слишком счастливый, доживающий свой век на чужбине. Что есть у него в жизни, кроме былой славы и нерадивых учеников? А ведь он заслуживает хотя бы немного счастья… По крайней мере за то, что честен.
Тихонько вздохнув, Катя шагнула к Ринальди, обвила руками его шею и, поднявшись на цыпочки, с нежностью поцеловала увядающую, смуглую щеку. Итальянец вздрогнул, как от удара, и его черные глаза ошеломленно распахнулись. Но уже через мгновение он инстинктивно обнял девушку за талию, чуть ближе привлекая к себе. Катя не воспротивилась, покорно позволяя маэстро наслаждаться этой неожиданной близостью.
- Зачем вы это делаете, синьорина? – хрипло сказал Ринальди.
Катя положила ладонь на грудь маэстро, где под узорчатым камзолом гулко билось сердце. Она была почти спокойна, только кончики пальцев слегка покалывало от возбуждения. Все происходящее отчего-то казалось таким естественным и очень-очень правильным. Она подняла глаза к его напряженному лицу и чуть улыбнулась.
- Это один из способов принести извинения, маэстро, - мягко ответила она. – Надеюсь, он достаточно убедителен?
Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Ринальди без особого почтения отодвинул подальше от себя зарвавшуюся ученицу:
- Ваше бесстыдство просто не имеет границ! Вы, девица из благородного семейства, ведете себя, как…
- Не говорите слов, о которых пожалеете, маэстро, - с достоинством отозвалась Катя. – В устах человека, который преподает хорошие манеры, они едва ли уместны. Сожалею, если мой более чем невинный поцелуй нарушил ваше душевное спокойствие. Должно быть, вы уже давно забыли о том, как это бывает.
О сказанном она пожалела в ту же самую минуту: глаза Ринальди полыхнули таким гневом, что Катя невольно попятилась. Шагнув вперед, он рывком притянул ее к себе:
- Вам острых ощущений не хватает, синьорина? С огнем захотелось поиграть? Что ж, извольте!
Когда его искаженное яростью лицо оказалось совсем рядом, Катя в панике уперлась ладонями ему в грудь, но едва ли можно было остановить Ринальди таким способом. Целиком во власти отчаянного желания преподать урок дерзкой девчонке, он уже не сознавал, насколько рискует…