Страница 129 из 227
- Что с вами происходит? – взревел Ринальди, не смущаясь присутствием княгини Гагариной, которая скромно сидела в уголке с рукоделием. – Вы меня с ума сведете! Как можно делать настолько грубые ошибки? Неужели вы не в состоянии запомнить порядок фигур? Сначала вы меняетесь местами со второй парой, и только после этого становитесь в конец! Даже ребенок способен запомнить это, неужели же для вас это непосильная задача?!!
Катя стояла молча, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не дать воли своему языку, и старалась не смотреть в перекошенное от гнева лицо бешено жестикулирующего итальянца.
- Маэстро, простите, это моя вина, - негромко сказал Гриша.
- Ваша прежде всего, синьорино! Ваши движения должны внушать уверенность вашей партнерше, но если вы понятия не имеете, куда ступить в следующую секунду, чего ждать от нее?! Как вы, русские говорите, - правая рука не ведает, что делает левая, - это про вас, не так ли? Проснитесь же наконец, синьорино! И запомните: promenade[1] вправо с правой ноги и никак не иначе!
Гриша покраснел. Страдальчески покачав головой, Ринальди обошел злополучную парочку и взялся за Женни:
- Что за резкое, непластичное plie, синьорина? Только не говорите мне, что вы не можете лучше! Следите за тем, как вы распределяете вес тела, - не только равномерно на обе ноги, но и на обе ступни, не налегая чрезмерно на переднюю часть ступни!
«Ну все, понеслась душа в рай», - переглянувшись с Гришей, мрачно подумала Катя, когда Ринальди принялся распекать следующую пару.
Слышать упреки в адрес новой подруги Кате было особенно неприятно: Женни, на ее взгляд, танцевала прекрасно и посещала уроки Ринальди лишь для того, чтобы Катя не чувствовала себя неловко, занимаясь танцами в компании детей, самому старшему из которых было четырнадцать.
- Все сначала! – объявил наконец Ринальди, изругав учеников в пух и прах и удовлетворившись тем, что младшая дочь хозяйки дома, десятилетняя Веро, едва сдерживает слезы. – Ноги в третьей позиции, правая нога впереди! Музыка! Раз, два, три!
Юные дамы и кавалеры вновь стали друг напротив друга. Руки музыканта поспешно ударили по клавишам, повторяя давно всем опостылевшую мелодию.
- Шаг назад, поклон! С правой ноги на низких полупальцах! С левой!.. Demi-plie! – вернувшись на свое место, маэстро снова принялся отбивать ладонями ритм, следя за танцующими парами. – Изящнее, грациознее! Лицом к лицу, balance!
- Он точно получает от этого удовольствие, - шепнула Катя, когда они с Гришей, на сей раз, не перепутав последовательность движений, сошлись в конце ряда, за спинами тихо всхлипывающей Веро и хмуро сосредоточенного Ванечки Мельгунова.
Гриша смущенно хихикнул, без сомнения соглашаясь с партнершей. Еще с минуту они продолжали танец под придирчивым взглядом своего учителя, но вскоре его вопли вновь заставили детей испуганно замереть:
- Всё, всё, довольно!!!
Музыка стихла. Остановившись возле Кати и Гриши, Ринальди загремел, отчаянно жестикулируя:
- Что это было сейчас, позвольте спросить? Менуэт – король танцев и танец королей! Изысканность, возведенная в абсолют! А то, что танцуете вы, синьорина, больше похоже на вульгарную тарантеллу, да, да, да! Что за резкие, хаотичные движения, словно вас тарантул укусил?
Катя вспыхнула. После почти каждодневных экзерсисов у нее постоянно болели ноги, она и танцевала-то через силу. От жгучей обиды и стыда хотелось плакать, но девушка сдержалась.
- Может быть, вы и есть этот тарантул, маэстро? – с подчеркнутым спокойствием изрекла она.
Дети притихли. Гриша, снова залившись краской, поспешно уставился в пол. Дарья Аполлинарьевна, с молчаливым сочувствием наблюдавшая за происходящим, с трудом подавила невольную улыбку.
Несколько долгих мгновений Ринальди и его строптивая ученица испепеляли друг друга неотступными взглядами. Наконец, тряхнув тщательно уложенной и напудренной шевелюрой, итальянец вынул часы, мельком глянул на циферблат и снова вернулся к созерцанию невозмутимого Катиного лица.
- Урок окончен, - негромко произнес он. – Все могут быть свободны. Все, кроме вас, синьорина принчипесса, - прибавил он с язвительной усмешкой, предупреждая движение Кати. – С вами разговор только начинается.
Когда ученики, попрощавшись, покинули залу (последней, ободяюще кивнув Кате, вышла Женни), Ринальди приблизился к хозяйке дома и тихо заговорил с ней. Беседа была недолгой, но Дарью Аполлинарьевну она, судя по всему, немного встревожила: