Страница 121 из 227
- Добрый день, Миша, - с трудом выговорила Катя, осознав, что пауза слишком затянулась.
Он снова улыбнулся, не говоря ни слова, но на этот раз улыбка была значительно теплее. Александр негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание и буркнул, уставясь в пол:
- Что, так и будете пялиться друг на друга? Время идет. Давайте уже воркуйте, я мешать не буду.
- Саша… - беспомощно сказала Катя, заливаясь румянцем под неотступным взглядом Михаила.
- Да ладно, Катюш, - хмуро отозвался брат и сел за стол, устроившись спиной к смущенной парочке. – Ты же не ко мне пришла, а к нему, неужели я не понимаю. Так что, не теряй времени.
С этими словами он принялся бодро тасовать колоду карт, давая понять, что ему нет никакого дела до сестры и друга, но через секунду вдруг сурово предупредил:
- Только не вздумай руки распускать, Бахмет, понял?
- Дурак ты, Саша, - мягко ответил Михаил, не сводя глаз с Кати.
- Ага, я дурак, - проворчал, не оборачиваясь, Александр. – Зато вы оба умные очень.
Михаил не ответил. Точно не слыша, он аккуратно разгладил одеяло на своей постели и, взяв Катю за руку, усадил. Сел рядом сам, так, что слегка соприкоснулись их колени, бережно и в то же время властно взял ее ладошки в свои, освободил их от перчаток, поднес к губам, согревая дыханием озябшие пальчики и медленно поднял глаза.
Катя мгновенно потерялась в этом взгляде, близости и блаженном тепле, которое дарили его руки. Все прочее было забыто, скрылось за плотной пеленой, словно никогда и не существовало. Беспредельная волна нежности и счастья до краев затопила душу. Ничего больше не нужно, лишь бы смотреть в это лицо, ощущать ласковое пожатие пальцев, как замерзшая, полумертвая птица, которую наконец пустили в тепло. Я не умру, пока ты смотришь на меня, пока сплетены наши пальцы, пока чувствую твое дыхание… Любимый, нежный, ты мой единственный желанный, ты лучше всех на свете, самый прекрасный, самый обворожительный, бесценный мой, счастье мое… Только твоя, готовая ради тебя на все, только не оставляй меня, с тобой – хоть в ад, хоть в самую черную бездну, лишь бы с тобой… Лишь бы ты всегда смотрел на меня так, как теперь, словно целуя этим взглядом… Тени от ресниц, зеленые глаза – как лучи божественного света, нежные губы ангела… Заворожена без слов, околдована без поцелуев, предназначена тебе на все времена… Ты мой Горний Свет, мой Бог, моя жизнь… Никогда не отступлюсь от тебя, никогда не усомнюсь ни в едином твоем слове и поступке, будешь ли нежен или жесток, целомудрен или искусителен, приму безропотно все и отдам тебе все, что имею, в тот самый миг, когда предъявишь свои права…
…Стремительно перетекали в небытие отведенные им минуты, где-то в стороне шелестел картами Александр, скреблись под полом пугливые мыши и время от времени раздавались за стеной приглушенные голоса и шаги караульных. Ни единого слова так и не было сказано между Катей и Михаилом, точно какой-то лукавый дух наложил на них заклятие немоты.
Но они, казалось, не замечали этого молчания, наслаждаясь мгновениями близости, которых, увы, становилось все меньше. Все было сказано и понято без слов. Договор был скреплен и оба это знали. И когда на обветренных, искусанных от волнения губах Кати вдруг выступила из трещинки капелька крови, Михаил медленно протянул руку и с бесконечной нежностью провел мизинцем по крохотной ранке, стирая кровь. А потом приложил палец с алой каплей к своему рту, впитывая ее вкус, словно варвар, совершающий древний брачный обряд. И печально улыбнулся, глядя в ошеломленное личико девушки.
Столько неприкрытой, бесстыдной чувственности и в то же время чистейшего обожания и обреченности было в этом странном ритуале, что Катя затрепетала. Разве могла она не ощущать то же, что и он, - отчаянное, сводящее с ума желание соединить плоть и кровь, став единым целым?.. И как мучительно сладко сознавать, что она настолько желанна…