Страница 118 из 227
Глава 14. Договор на крови
Полуденное солнце тускло светило в маленькое, зарешеченное окошко, пробитое под потолком небольшого, обшитого кирпичом каземата.
- Ей-Богу, лучше бы в тюрьму посадили, - с тоской заявил Бахмет, захлопнув толстый английский роман, и вытянулся на узкой койке, закинув руки за голову. – По крайней мере, можно было бы перепилить решетки и удрать. Или с караульными подраться, - все развлечение. А здесь сидишь, как дурак, и все наперед известно: через час на оправку поведут, затем комендант придет спрашивать, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь, а потом Бухвостов будет торчать под окнами, как влюбленная барышня. Черт, меня эта рутина просто убивает! Повеситься, что ли?
Александр, который лениво раскладывал пасьянс, сидя за грубо оструганным столом, в ответ на эту животрепещущую тираду молча пожал плечами.
Камеры на гауптвахте не шли ни в какое сравнение с настоящим узилищем: сухие стены, сравнительно чисто, жарко натоплена печь. Нет ни отвратительной сырости и грязи, свойственной обычной тюрьме, ни невыносимо тяжелого духа и давящей безнадежности, исходящей, словно бы, от самих стен. Но неволя – есть неволя.
Они сидели здесь третий день, отчаянно скучая от бездействия и уже до смерти надоев друг другу. Успели поссориться и помириться, сладострастно, в деталях, обсудить мучительную казнь, которой хотели бы подвергнуть капитан-поручика, заточившего их сюда, а также обзавестись внушительными карточными долгами, первенство в которых менялось с каждой новой партией. Из доступных развлечений, помимо чтения и игры в карты, были только дрессировка крыс, поедание домашних гостинцев и краткие свидания с близкими. Несомненно, этим невинным заложникам негласного гвардейского «кодекса чести», который привел их сюда, можно было только посочувствовать.
Несколько мгновений Михаил молча наблюдал за другом, который продолжал тупо перекладывать карты, и наконец объявил:
- Скучный ты человек, Александр, и физиономия твоя кислая на меня тоску наводит. Давай выпьем, что ли. Вот этой сладенькой наливочки, которую твоя матушка нам вчера презентовала, - прибавил он, доставая из наполненной всевозможной снедью корзины бутылку темного стекла. - Очень она мне по вкусу пришлась.
- Кто – наливка или матушка моя? – флегматично отозвался Саша, убирая карты.
- Обе, - усмехнулся Михаил. – У обеих масса неоспоримых достоинств, впрочем, тебе ли об этом не знать. – сев на край постели, он разлил густой темно-рубиновый напиток в два стоявших на столе стакана. – Выпьем за здоровье твоей славной матушки, чтобы она и впредь не оставляла нас своей милостью.
- За это, конечно, нельзя не выпить, - согласился Саша, чокаясь с другом. – Если бы maman была сурова так же, как отец, хлебали бы мы с тобой сейчас перепревшие щи из ближайшего трактира и пили бы какую-нибудь кислятину, которую выдают за бордо двадцатилетней выдержки.
- И не говори, - согласился Михаил, неторопливо потягивая наливку. – Будь оно так, ты стал бы совершенно невыносим, господин гурмэ. Скулил бы и ворчал целыми днями.
- Я не такой уж избалованный, - обиженно возразил Александр. – Знал бы ты, какая гнусная кормежка была у нас в корпусе! Вспомнить жутко. Кстати, достань-ка мне кусочек ветчины и пару пирожков с капустой, что-то я проголодался.
- С кем мне приходится делить досуг, - посетовал Михаил, доставая из корзины то, что пожелал друг. – Мало того, что пьянчужка, так еще и прожорлив до омерзения. Никаких высоких устремлений, одно пошлое чревоугодничество.
- Иди к черту, Бахмет, - отозвался Александр, набивая рот ароматной ветчиной. – Чем еще прикажешь здесь заниматься? Баб нет, остается только пить и закусывать. Так что, хватит читать проповеди, лучше налей еще.
Михаил наполовину наполнил его стакан:
- Хватит с тебя. Не забывай, к нам в любой момент могут нагрянуть визитеры. Да и коменданту вряд ли понравится твоя пьяная рожа.
- Черт с тобой, - скривился Саша. – Так за что выпьем?
- В самом деле, за что же нам выпить? За коменданта мы сегодня уже пили, давай за капитан-поручика, - лениво предложил Бахмет, усевшись на постели по-турецки и задумчиво разглядывая рубиновый напиток в тусклом свете солнца. – Если бы не наш бесценный Кармалин, тебе не выпало бы счастье целых пять дней и ночей наслаждаться моим обществом. Дай ему Бог здоровья!
Саша фыркнул:
- Да лучше утопиться в ретирадном месте, чем пить за здоровье этого зануды. С ним, пожалуй, и до следующего чина не доживешь. Лучше выпьем за мою новую красотку.
Михаил, похоже, не возражал против этой замены и, пригубив наливку, отозвался:
- Да, она хороша, малышка Жаннетт. Тебе повезло, друг мой.
- Она самая красивая француженка в Москве, - довольно хмыкнул Саша. – И безума от меня.
- Что касается второго пункта – поверю тебе на слово, - усмехнулся Михаил. – А по поводу первого… Красавица, не спорю. Из всех знакомых мне брюнеток она уступает в красоте, пожалуй, только твоей сестре. Но с Катиш никому не сравниться.