Страница 117 из 227
- Под арестом твой братец, на полковой гауптвахте прохлаждается, - не без сарказма сообщил отец, когда Катя, вернувшись вечером от Гагариных, робко осведомилась о причине его дурного настроения. – Где-то куролесил всю ночь, пришел в полк на утренний развод пьяный, как свинья, да еще нахамил капитан-поручику. Ну ничего, пусть посидит, ему полезно!
- Как вы можете?.. – взвилась мать. – Пять суток ареста за ничтожную провинность! Пять суток в этом сыром погребе!
- Люди и в остроге за меньшие провинности сидят, - отрезал отец. – Ничего не случится с вашим драгоценным мальчиком, может, хоть немного дури выветрится из головы. Черт побери, если б я не знал, что в Петербурге гвардия ведет себя еще более гнусно и расхлябанно, чем здесь… Один выход – отправить его в какой-нибудь армейский полк с глаз долой от позора. Лучше всего на Кавказ, в егерскую команду, там ему живо объяснят, что почем. Может, наберется под пулями хоть немного ума!
Софья Петровна схватилась за сердце.
- Да что вы за изверг? – вскричала она, придя в себя. – Вы что, смерти желаете единственному сыну?
Катя молча слушала родительскую перепалку. На сей раз она была вполне согласна с матерью: отец относился к Саше слишком сурово. Понятно, что он был просто обеспокоен чрезмерным пристрастием сына к вину, но лечить это пристрастие пулями?.. Оставалось надеяться, что это лишь произнесенные в запале слова, не более того.
Отец некоторое время молчал, потом заговорил тоном ниже:
- Все, чего я хочу, чтобы Александр стал достойным человеком. Гвардии нужна твердая рука, а ее величество, увы, просто неспособна обуздать это стадо зарвавшихся обормотов!
- Мой сын служит в гвардии и будет служить в гвардии, пока я жива! – отозвалась мать. – И речи не может быть об армии! Когда в Петербурге образуется вакансия для него, Александр будет служить при дворе, и я не сомневаюсь, что он сделает отменную карьеру. У вас еще будет повод гордиться сыном, Жорж.
- Я уже сказал вам все, что думаю по этому поводу, - устало сказал отец, прикуривая сигару. – Это вы можете гордиться тем, что Александр станет очередным никчемным придворным шаркуном, не я. Мне осточертело все это, я умываю руки. Можете делать из вашего ненаглядного сыночка все, что вам заблагорассудится, мадам.
Оставив родителей продолжать нелегкий разговор, Катя вернулась к себе и едва успела переодеться, как в спальню заглянула Акулина.
- Ты уже знаешь? – прошептала тетка, когда Катя отпустила горничную.
- Про Сашу? Да.
Тетушка интригующе улыбнулась:
- Стало быть, знаешь не все.
Катя чмокнула прильнувшего к ней Шанку в курчавую макушку и, расправив юбки, опустилась в кресло.
- Ладно, Акулинушка, не томи. Что там у тебя? Что, Сашу разоблачили, как главу гвардейского заговора?
- Типун тебе на язык, дурочка! – Акулина сердито покачала головой и, оглянувшись на дверь, наклонилась к самому уху племянницы: - Красавчик твой тоже на гауптвахте сидит.
- Миша? – Катино сердце пропустило один удар. – А он за что?
- Да за то же самое! Они вместе кутили, оба пьяными явились в полк и с командиром пререкались. Мне камердинер Сашин сейчас рассказал.
- Боже, - вздохнула Катя, не в силах сдержать улыбки, - какие же они оба еще мальчишки! Но от Миши я такого не ожидала. Всегда считала, что он куда более рассудителен.
- И то верно. Только видишь, вместо того, чтобы добрым примером Сашеньке послужить, он безобразничать взялся вместе с ним! Ну да Бог с ними. Ты хоть понимаешь, Катенька, для чего я тебе все это рассказываю?
Катя от всего сердца надеялась, что понимает и понимает правильно. Она могла отправиться в Семеновскую слободу, чтобы навестить брата и, если повезет, как бы невзначай увидеться с Михаилом. Осознав все это, Катя подняла на тетушку сияющие глаза:
- Акулинушка, не хочешь ли ты сказать, что мы могли бы…
- Конечно, могли бы, Катенька! – закивала довольная Акулина. - Не думаю, что маменька твоя будет против. Она, как я слышала, завтра к Сашеньке собирается, а мы послезавтра отправимся. Не знаю, конечно, удастся ли тебе с кавалером своим повидаться, но кто знает?..
Вскочив, Катя бросилась тетушке на шею:
- Акулинушка, я тебя обожаю!