Страница 62 из 77
— Кейра Мец из Карерраса, — протянула ручку для поцелуя чародейка. Раймунд с нескрываемым удовольствием выказал ей свое почтение.
— Когда ты прибыл? — осведомилась Трисс.
— Да вот буквально сиюминутно. Дорога нынче опасная, — справился юнец, переставляя ногу за ногу и не отводя взгляда от декольте Кейры Мец — Навестил, значится, наше имение на купеческой площади, но вот какая досада — хозяйка покинула его незадолго до моего прибытия.
— Я рада, что ты все же добрался до столицы, — сделала паузу Трисс — А как поживает твой отец?
— Батеньку в последнее время охватила хандра, да и сам он нелюдим стал — все мемуары свои строчит да вино как за пазуху хлещет.
— Надеюсь, я смогу помочь своему дражайшему брату! — вроде бы и сочувствующе произнесла Трисс, но на взгляд Макса прозвучало это как-то отстраненно.
— О, это невозможно. Стоило мне лишь заикнуться про помощь, как батенька запустил в мою сторону ночным горшком…
Кейра Мец с присущей ей непосредственностью захихикала.
— Оставлю-ка я почтенный род Меригольд наедине с их семейной драмой — Она обернулась к Максу — Передай мое почтение своему мэтру. В особенности, в выборе твоей прически — добавила Кейра и, развернувшись на каблуках, удалилась.
Пока Трисс обсуждала семейные дела со своим племянником, попутно давая ему ценные советы и наставления, Макс вспоминал все факты о короле Фольтесте из книг и игр. Там он казался вполне способным правителем, хотя и со странностями — взять ту же запретную связь с родной сестрой. Всякий раз когда землянин встречал кого-то, кто был знакомым ему персонажем этой вселенной его не покидало чувство абсурдности ситуации, к которому, судя по всему, невозможно до конца привыкнуть.
Наконец пожилой камердинер объявил о начале торжества. Многочисленные гости королевского двора входили в зал по очереди в соответствии со своим статусом. Первым шел Вензлав, бывший король, а ныне великий герцог Бругге, за ним престарелый князь Элландера Эревард, затем графы, виконты, бароны и прочие вельможи. Герольды помпезно объявляли о каждом, с перечислением всех титулов и заслуг, рассаживая их затем по заранее выделенным местам — чем более привилегированный был гость, тем ближе он сидел к королю. После дворянства в зал начали входить уже представители духовенства — священники культа вечного огня, представленного ненавистником чародеев экзархом Вызимы Виллемером, жрицы культа богини Мэлителе и прочих представленных в государстве религий, волеизъявлением короля пользовавшихся равными правами и неприкосновенностью, а вместе с ним, включая Макса, и чародеи. К счастью обошлось без помпы и лишнего пафоса. Следом за вторым сословием следовало третье, купцы, чиновники, среди них был и знакомый Максу по первой книге ипат Велерад — градоначальник столицы.
Макс вошел в торжественный зал, расположенный в левом крыле замка, отделенный от тронного зала садом под открытым небом и колоннадой. По традиции хозяин пиршества по очереди приветствовал своих гостей, подходивших к центральному столу, за которым на высоком кресле восседал монарх. Когда речь дошла и до Трисс с Максом, последний наконец-то смог внимательно рассмотреть его. Фольтест оказался здоровым мужиком, ростом под 190 см, с мощным подбородком, длинным носом с горбинкой, похожим на клюв, густыми бровями и глубоко посаженными карими глазами, под которыми были заметны темные отеки. Его голову венчала корона из потускневшего от времени золота, скрывавшая лысину перемешанную с остатками шатенистых с сединой волос, а поверх дублета была надета массивная золотая цепь с эмблемами в виде лилии — фамильного герба его династии. На вид ему было не меньше пятидесяти, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здоровья и энергии у короля все еще в избытке.
Справа от короля сидел Ян Наталис, а слева — какая-то девушка со вздернутым носиком и вихрем огненно рыжих волос, очень похожая на хозяина земли темерской, ей можно было дать не меньше двадцати пяти, но не больше тридцати. Макс с первого взгляда понял, что это Адда — дочь-бастард короля от его собственной сестры, которую ведьмак Геральт когда-то расколдовал от проклятья, превратившего ее в стрыгу.
Макс отвесил поясной поклон, прижав правую руку к сердцу, а левую отведя в сторону. Это движение он долго репетировал накануне. По словам чародейки сперва получился поклон, которым можно поприветствовать разве что шлюху в подворотне, а не монарха, но бывший физик лучше всего в жизни умел учиться, и усвоил основы дворцового этикета очень быстро. Трисс же, пользуясь дамской привилегией сделала книксен вместо поясного поклона, придерживая подол платья руками.
Король жестом подозвал их к себе.
— Трисс, ты как всегда прекрасна, — сказал он глубоким баритоном — А кто твой спутник? — он удостоил Макса внимательного и немного настороженного взгляда.
— Максимилиан из Горс Велена, адепт магии, ваше величество — ответил Макс, кивнув головой. В этот момент какой-то доселе незаметный, худой как гуль лысый мужчина с моноклем, стоявший позади кресла наклонился и что-то прошептал Фольтесту на ухо.
— Ну что же, всегда рад принимать у себя при дворе темерских магиков — король сделал особый акцент на слове «темерских» — Как поживает твой мэтр Вильгефорц? — спросил король, глядя Максу прямо в глаза.
— Мой мэтр с головой ушел в свои исследования. Я же здесь по зову сердца. А сердцу, как известно, не прикажешь. — лаконично ответил Макс, едва заметным наклоном головы указывая на Трисс.
Король молча кивнул. Макс не понял этого жеста, а вот Трисс отлично знала, едва заметно потянув его за руку к столу.
Они сели за стоящий справа от короля и высшей аристократии стол, там, где по протоколу и традиции сидят соратники короля — советники, военные, разведка и другие слуги государевы. Между громоздящихся на тарелках, подносах и блюдах кушаний особое место занимала дичь во всех возможных видах и вариантах. Были там огромные кабаньи туши, оленьи окорока и самые разнообразные паштеты, заливные и розовые пластины мяса, украшенные грибами, клюквой, сливовыми повидлами и боярышниковым соусом. Была птица — тетерева, глухари и фазаны, эффектно поданные с крыльями и хвостами, были запеченные цесарки, перепела и куропатки, читки, бекасы, рябчики и дрозды. Были редкостные деликатесы: дрозды-рябинники, запеченные целиком, без потрошения, поскольку ягоды можжевельника, которыми нафаршировали этих маленьких пичужек, сами по себе создавали соответствующую приправу. Не обошлось и без форели из горных озер, судаков, налимов и щучьей печени. Зеленью разнообразила стол малая валерьяница, салат, который, если возникала такая потребность, можно было выгрести даже из-под снега. Вина, пива, эля и водки было настолько много, что выражение “губит людей не пиво, а губит людей вода” обретало вполне конкретное воплощение.
Настроение Макса изрядно улучшилось. Не из-за обилия яств и не из-за напитков, - с недавних пор это стало ему безразлично, ел и пил он аскетически сдержано. Дело было в другом: После продолжительной социальной изоляции оказаться на пиру в настоящем замке, у настоящего короля было приятно. Если сказать средневековым людям, что они живут в средневековье, они бы очень сильно удивились, но все же впечатление от элит темерского общества у него сложилось именно такое. Здесь, под аккомпанемент бардов и застольных разговоров о земельных спорах, былых заслугах и под обсуждение мелких интрижек и мнимых заговоров Макс понял, что средневековое государство - это не государство в привычном его понимании, а частная собственность государя и его вассалов, понял, что Темерия и остальные державы это ничто иное, как корпорация феодальной знати, где титулы, а равно и должности передаются по наследству. Переводя на понятный человеку XXI века язык, если ты — топ менеджер, то и твой сын будет топ менеджером, а если ты — говночист, то и сыну твоему на роду написано по гроб жизни чистить сортир и никак иначе, за редким исключением — титул все-таки можно было или купить за бешеные деньги или заслужить на поле брани. Здесь только-только наметился переход от феодализма к абсолютизму и может быть кто-то из детей или внуков короля сможет сказать: государство - это я. И то все это лишь если королевство выживет под напором соседей, что было маловероятно при наличии агрессивной соперницы Редании на севере и абсолютистской империи Нильфгаард на юге. В полной мере он осознал и роль чародейского сословия на всем этом празднике жизни. Пусть магики формально и принадлежали ко второму сословию наравне с духовенством и были ниже в жесткой социальной иерархии, чем любой знатный человек, но именно они были той силой на которую монархи могли опереться в противостоянии с аристократией — образованными людьми, способными к сложной управленческой работе, но еще чародеи обладали возможностями, ставящими лично их на одну ступень с мелкими феодалами и их войском. Прибавить к этому наличие международной организации — Капитула Чародеев, и коллективная роль чародеев становилась фактором с которым приходилось считаться даже королям. Но не нужно быть ровней Эйнштейну, чтобы понять, что роль чародеев со временем будет снижаться и рано или поздно, под неумолимым влиянием титанических по своему размаху социальных и экономических процессов значимость способности испепелить отряд закованных в броню рыцарей или вылечить кого-то от тяжкой болезни станет куда менее значимой и заметной. Взять даже численность чародейской братии, пусть даже талант и встречается весьма редко, но за счет продолжительности жизни в несколько веков людей, владеющих магией становиться все больше и больше. Четыреста лет назад, во времена Раффара Белого, Джеоффрея Монка, Яна Беккера и молодости нынешних авгуров — Тиссаи де Вриэ и Хена Гедымгейта, чародеев было меньше полусотни, а теперь их число насчитывает никак не меньше пятиста на весь север. И эти цифры были верны только если взять санкционированных капитулом чародеев, не считая не развивших свой дар дворян, таких как прабабушка Цири — Адалия Ворожейка, друидов и жрецов, выдающих магию за божественные чудеса. Таким образом, ограничение численности чародеев путем стерилизации адептов было вынужденной мерой, чтобы удержать баланс спроса на их услуги над предложением. Стоит впрочем заметить, что маги прошлого были куда менее обременены запретами, правилами и ограничениями, а потому и более могущественны.