Атомный чародей

— А что было потом? — с интересом спросил ученик.

— Из последних сил я добрался до ближайшего городка — Роггевеена. Там отдал последние деньги чародейке, чтобы она вытащила меня с того света. Что-то во мне заинтересовало ее, я сошелся с ней. Тогда я впервые за многие годы снова почувствовал себя человеком, а не побитым животным. Я проникся к ней чувствами. Но вот ее чувств я не понял, а она и не пыталась мне помочь. Я ее бросил. Потому как она была, выражаясь научно, промискуитична, а проще говоря, eine Shlampe. — улыбнулся он — Ко всему прочему она была воплощением невежественности, злобности, бесчувственности и холодности. Подчинить ее себе было невозможно, а подчиняться ей — унизительно. Я бросил ее, так как понял, что она интересовалась мною только потому, что мой интеллект, личность и завораживающая таинственность как бы отводили на второй план тот факт, что я не был чародеем, а она же только чародеям позволяла любить себя больше, чем одну ночь. Что, впрочем, не противоречит тому факту, что она хотела всегда… Ну и так далее. В ночь, когда я бросил ее, я вышел к пруду. Я посмотрел в водную гладь и увидел отражение звезд, столь же далеких и безразличных, как она. Я вдруг понял, что мое чувство к ней вовсе не любовь, а нечто гораздо более сложное, сильное, но трудно определяемое. Этакая смесь страха, обиды, бешенства, угрызений совести, потребности в искуплении, чувства вины, урона и ущербности, извращенной потребности страдать и каяться. То, что я чувствовал к этой женщине, было… ненавистью. — Вильгефорц поморщился и посмотрел куда-то вдаль.

— Чуть позже я осознал, что эта ненависть была направлена не на конкретную женщину, и не на женщин вообще. Причина этой ненависти — слабость. Женщины по-своему мудры, их влечет сила и власть, а если быть точным — те, кто ею наделен. Я перепутал небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда, думая, что всему виной ее личные качества, а не сама природа человека. Иначе говоря, я путал причину со следствием. Тогда я взял новое имя — Вильгефорц из Роггевеена и во мне пробудилось могучее стремление — воля к власти. А что есть власть в ее абсолютной форме?

— Магия. Потому что она дает власть над самой природой, — ответил Макс, уже догадывающийся, к чему клонит учитель.

— Верно! Вот что я тебе скажу, Макс. Думай… Работай над собой… Совершенствуйся… И никогда не останавливайся на достигнутом! У тебя есть талант, но талант сам по себе не значит ничего. Без продолжительной учебы и тренировок чародей — ничто! Только постоянная работа над собой дает настоящее могущество. А могущество — самое главное для настоящего чародея. Богатство, слава, любовь женщины — тлен и прах, они преходящи, их можно лишиться. Сила же всегда пребудет с тобой! — сказал Вильгефорц, сжимая кулак так, словно сжимал в нем весь мир. Макс почувствовал уважение к его таинственному и непредсказуемому учителю, хотя какая-то его часть все равно никак не могла принять все то, что чародей поведал своему ученику в этот день.

***

Вильгефорц развил также собственную теорию о природе магии и человека, он считал, что, помимо собственно магики — энергии окружающего мира, пронизывающей все сущее, есть еще и так называемая прана — живая сила, содержащаяся в каждом живом существе, и духовная сила — которая состоит из веры, знания и силы воли. Развивая свое тело и дух, можно достичь гораздо большего, чем просто практикуясь в чародейском искусстве. Так говорил Вильгефорц. Упоминал о чакрах и о тонком теле. Макс подумал, что он явно вдохновлялся индийской и тибетской традициями. Но слушал его, не перебивая, запоминая, анализируя. Его представления заметно отличались от элементной теории, распространенной в братстве.

Вильгефорц был в чем-то прав. Потому что чародей мог двигаться так же быстро, как могут только ведьмаки, гнул железные прутья руками, разбивал кирпичи кулаком, он словно находился на пределе физических возможностей человека.

Следуя своей теории и философии, он начал учить Макса, готовить его к чему-то. К чему — Макс не знал и ему хватило ума не спрашивать. Но готовить жестко и со знанием дела, с опытом четырех цивилизаций — немецкой, буддистской, местной человеческой и эльфийской, и со своим личным опытом, соединившим все четыре школы воедино подобно плавильному котлу.

Первый день подготовки наступил спустя несколько дней после прибытия, и начался он с физических упражнений. Разминка. Пробежка вокруг озера, на которой Макс задохнулся уже через километр. Отжимания, скручивания, прыжки, пружинка, шаги — когда ставишь ногу, например, на высокую скамейку. За два часа парень совсем выбился из сил. Одежда мокрая. Лицо красное. Пот ручьями. Сердце наружу рвется. Язык вываливается, как у собаки на жаре.

— Так всегда сначала бывает. Через пару недель — втянешься, будешь как машина. — сказал Вильгефорц. Он даже не вспотел.

Затем Макс умылся холодной водой. Позавтракал омлетом. И начались занятия.

— В искусстве главное — контроль, — говорил Вильгефорц — Нужно чувствовать свое тело, следить за запасом магики. Перенапряжешься, выдашь больше, чем нужно, и заклинание пойдет за счет твоей жизненной силы, и тогда в лучшем случае станешь инвалидом, но скорее всего умрешь. Потому что органы откажут. И запомни вот еще что. Крепко запомни. Я не буду тебя экранировать или спасать, если ослушаешься. Можешь делать, как я тебе скажу, а можешь по-своему. Получится — хорошо, не получится — пеняй на себя.

Учитель приказал Максу сотворить пламя. Концентрация. Перед ним загорелся небольшой огонек, размером с газовую горелку.

— Направь туда больше энергии. Сделай его настолько большим, насколько сможешь.

Пламя начало расти. Уже стало размером с костер, затем с человека. Макс все направлял и направлял энергию в прожорливый колдовской огонь, который стал выше, чем дом. От него исходил адский жар. Огонь пожирал силу Макса, казалось что вот-вот и он будет совсем пуст. Испугался, почувствовав что силы уходят, и прервал процесс.

Вильгефорц покачал головой. И тихо сказал:

— Ты талантлив. И неглуп. Это правда. Вот только это не значит ни черта! — вдруг вспылил он — Потому что ты — слаб. Душой и телом. Ты боишься своей силы и с трудом ее контролируешь, — сказал искренне, прямо, брутально и честно, отчего слова казались еще более обидными, чем есть на самом деле.

Макс молчал. Ему хватало ума молчать и внимательно слушать, интернализировать сказанное наставником. Которого он уже начал боятся и уважать.

— Контроль! Дисциплина! Вот что важно! Я внимательно наблюдал за тобой. Ты тратишь на простейшие манипуляции слишком много сил. Ты рубишь топором там, где надо орудовать скальпелем, — на пару секунд он замолчал, собираясь с мыслями — Выражаясь понятным тебе языком. КПД твоей магии составляет не более 20-25%. Ты расходуешь большую часть энергии впустую. Чувствуешь, как сильно пахнет озоном? Это один из побочных продуктов колдовства.

Затем они упражнялись в черпании энергии. Раскачать своей резерв магики можно было только одним способом — истратить все подчистую и зачерпнуть, затем снова истратить и снова зачерпнуть. Это сильно выматывало, не столько физически, а больше в ментальном плане. К счастью, усадьба была построена на интерсекции, поэтому черпать энергию было легко. После был обед: курятина, квашеная капуста и охлажденная кипяченая вода. Вильгефорц, к слову, алкоголь не пил совсем, за исключением официальных мероприятий, где он для вида цедил один бокал вина весь вечер, щедро разбавляя его водой.

Затем были занятия с Лидией. Она учила его старшей речи. Телепатически показывала образ, а он вслух говорил, что это. Она его поправляла. Он слышал в голове, как правильно произносится слово и пытался повторить. Потом Макс, порядком уставший, погрузился в чтение книги «Тайна Тайн» — за авторством Агнесс из Гланвилля, одной из членов первого капитула. Книга повествовала о том, как правильно черпать магию из окружающей среды.