Атомный чародей

Потом было занятие, где Макс учился медитировать, работать с дыханием и визуализировать образы. Повторилось упражнение с камушками. Оно считалось классикой чародейской школы, так как развивало контроль и улучшало концентрацию и память. Затем снова физические упражнения.

Вечером, после ужина, Максим удалился в свою комнату и вырубился. Глубоким сном без снов.

Следующий день встретил его невероятно жесткой крепатурой. Такой, после которой в нормальных условиях целый день лежат на диване и смотрят тупые сериалы на Netflix. Но следующий день повторил предыдущий. Снова упражнения, только уже совмещенные с болью от крепатуры и судорогами. Затем умывание. Завтрак. Занятия. Вильгефорц снова учил Макса контролю. Обед. Занятия старшей речью с Лидией. Чтение. Медитация. Еще физические упражнения. Снова чтение. Ужин. Сон.

Третий день был таким же сложным как и второй. Четвертый еще сложнее. К пятому дню Макс почувствовал, что уже подходит к грани. Усталость все накапливалась. Усталость физическая и моральная. Если он был привычен к умственным нагрузкам, то к физическим как раз наоборот. Проснувшись утром, он ждал предстоящий день как пытку. Снова бежать вокруг проклятого озера. Бежать, пока мышцы не стали жечь огнем, а кровь не стала едкая, как кислота. Но он бежал дальше. А вместе со всеми этими нагрузками нужно сохранять концентрацию, чтобы не умереть во время колдовства. Чертова старая речь не поддавалась. А хуже всего, что Вильгефорц делал почти все то же самое, но даже не напрягался. Он мог пробежать десять километров и даже не вспотеть. Он мог магичить часами, виртуозно управляясь с магией и творя чары, устройство которых бывший физик не понимал. К примеру, вместо семи объектов он мог поднимать три десятка и крутить их в разных комбинациях. Он буквально превосходил Макса во всем. И вместе с этим он был очень требовательным наставником, постоянно заставляя выходить за пределы возможностей. Сегодня пробежал километр? Завтра бежишь два. Прочитал толстую книгу? Вот тебе еще одна, еще толще. Освоил новое заклинание? А теперь сделай его сильнее, сотвори его быстрее, примени его по-другому. А теперь в невербальной форме, только жестом. Получилось? Идем дальше. Быстрее. Выше. Сильнее. При этом он не подбадривал и не ругал, а просто наблюдал.

На шестой день, Макс проснувшись рано утром не смог заставить себя встать. В этот момент он задумался. А почему собственно Вильгефорц заставляет его так вкалывать? Проанализировав все, он пришел к выводу, что такой режим — это своеобразная проверка. Проверка на характер. Макс понимал, что его жизнь зависит от того, насколько тот доверяет ему. Если этот чародей-эсэсовец поймет, что ученик враждебно к нему настроен, то что ж, даже не придется рыть могилу, потому что нечего будет хоронить. Ему захотелось забиться куда-то подальше в какую-нибудь нору, и там сдохнуть. Макс вспомнил об отце. Тот в бытность свою младшим лейтенантом в его возрасте уже воевал в Грозном. А будучи на пару лет младше совершал марш броски в полном обмундировании на лыжах. Вспомнил его армейские байки. Тогда они казались ему причудами старика. Но теперь он начал его понимать. Эти воспоминания почему-то придали сил. Макс встал. И поклялся себе, что будет стараться, будет делать даже больше, чем у него требует Вильгефорц. Чтобы, как пробьет час, уничтожить его.

Новый день. Снова упражнения. Магия. Занятия по старшей речи, истории, географии. Книги. Медитация. Еще день. Пробежка вокруг озера уже не кажется такой мучильней. Макс прибег к одной относительно простой психологической уловке — он постарался полюбить боль, начал желать больше боли. Стало легче. Появился азарт. Еще один день. Еще легче. Он пробегал два круга вокруг озера без особого напряжения. Уровень потерь при заклинаниях понизился и стал приблизительно равен 30-35%. Вильгефорц это заметил, ничего не сказал, но заметил.

По вечерам они часто беседовали. Макс рассказывал об истории XX и XXI веков то, что знал. О новых технологиях, за исключением ядерной энергии, ведь одна мысль о том, что Вильгефорц сможет создать ядерное оружие, пугала его. Если чародей и заметил, что его ученик несколько недоговаривает, то ничего не сказал.

Его учителя приводили в дикий восторг рассказы о космических путешествиях, первом полете в Космос Гагарина, полетах на Луну, и на готовящихся полетах на Марс. О зондах, отправляемых на Марс, Луну, Венеру. О «Вояджерах», покинувших солнечную систему. Особенно его заинтересовал CRISPR — технология редактирования генома, но Макс не был связан с медициной от слова никак. Тот в свою очередь рассказывал разные истории из жизни, философствовал и ненавязчиво, но вполне очевидно накачивал Макса своей идеологией, своим мировоззрением. Людоедская и дарвинистическая философия учителя вызывала внутренний протест в душе Макса, но все-таки зерно истины он в ней чувствовал и признавал. С волками жить — по волчьи выть.

Спустя еще две недели Макс вошел во вкус. Он начал получать определенное удовольствие от тренировок, от магии, даже от общества Вильгефорца. Он твердо решился стать лучшим, превзойти своего учителя, в кратчайшие сроки, пусть между ними была разница как между кроликом и тигром. Кто-то из советских руководителей в свое время сказал: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет, мы должны пробежать эту дистанцию за 10 лет — иначе нас сомнут». Эта фраза идеально описывала ситуацию между ним и его учителем с точки зрения Макса, только ему нужно было пробежать дистанцию в 20 лет за 2 года.

Старшая речь была проблемой. Да, она как-то походила на кельтские языки, которые вроде как относятся к индоевропейской группе, так же как и русский, английский и немецкий, но учить язык без гугла оказалось намного тяжелее. Чтобы наконец-то одолеть проклятый эльфийский, Макс начал учить целые страницы на старшей речи наизусть. Учил страницами, зубрил их наизусть. Затем писал и переписывал. Переписывал по нескольку раз по памяти, добиваясь чтобы не было ошибок. Начала даже появлятся беглость, в устной речи и в написании рос запас стандартных оборотов, фраз, целых кусков. Учитель отметил явный прогресс, начал давать более сложные чары, например Щит Альзура. В чем-то Вильгефорц начал напоминать ему отца, родного отца. Такой же отстраненный, побитый жизнью, умудренный, но умный и образованный вояка — требовательный и строгий. Благодаря ему за три месяца Макс показал значительный прогресс. Мышцы, которые в начале походили на рыхлое тесто, теперь казались высечеными из дерева. Он начал лучше контролировать свою силу, и что важнее всего — свои эмоции.

Настала осень и в самом конце сентября у Макса состоялся интересный разговор с Вильгефорцем.

— Всех ли чародеев подвергают таким тренировкам? — спросил Макс.

— Нет. Только тех, из которых хотят слепить что-то стоящее. — спокойно ответил он, передвигая слона на шахматной доске.

Макс хотел задать вопрос. «А я тебе зачем? Почему ты, член Капитула, так вкладываешься в меня?» — думал он.

— Шах. — сказал Макс, передвигая ладью.

— Ты думаешь, зачем член Капитула так возится с учеником? Почему я выбрал тебя в ученики? — сказал он закрывая короля ферзем.

Макс опешил. «Неужели он читал мои мысли все это время» — подумал он.

— Ты читаешь мои мысли?

— Нет. Конечно же нет. — улыбнулся Вильгефорц, вдумчиво разглядывая доску. — У тебя антипсионическое поле. Это редкая, но очень востребованная в разведках всех королевств особенность.

— Шах и мат. — сказал Макс, съев ферзя. — его собеседник не показал никакой эмоциональной реакции на поражение.

— Я тебе, Макс, правду скажу. Потому что ты ее должен знать. Наш мир жесток. Выжить в нем можно, только карабкаясь вверх. Если остановишься, то скатишься вниз и тебя затопчут те, кто по твоим костям вверх идет. Наш мир — это кровавая, бескомпромиссная борьба. В этой борьбе каждый нуждается в помощи и поддержке. Мне нужны помощники, готовые на любое дело, готовые на смертельный риск ради победы. Но мои помощники не должны предать меня в самый тяжелый момент. Есть только один способ гарантировать верность взрослого человека со сложившимся мировоззрением более-менее надежно. Этот способ выбора помощников и телохранителей — стар, как мир. Так делали все правители. Ты всем обязан мне. Уже сейчас, спустя всего три месяца моей школы, ты находишься на уровне силы, превосходящем лучших выпускников Бан Арда. Но, если я потеряю все — ты тоже потеряешь все. У тебя здесь, в этом мире, нет никого. Ты никому не нужен! — твердо сказал Вильгефорц, его красивое, молодое, волевое, чуть надменное лицо, по которому мечутся красные тени камина на секунду приобрело звериные черты. — И если ты думаешь, что тебе есть, что предложить этому миру, ты жестоко ошибаешься. Как ошибался и я в свое время. Я думал, что смогу применить свои знания человека XX века, думал, что это даст мне преимущество, но я даже не смог изобрести огнестрельное оружие. Потому что мои знания оказались бесполезными в этом варварском средневековье, в мире, где правят чудовища.