Атомный чародей

— Большая честь для меня находиться в одном зале с вами. — голоc, многократно усиленный магией, заполонил зал. Использовать магию на банкетах не было чем-то запрещенным, но считалось наглостью, на которую могла отважиться разве что Филиппа Эйльхарт. Тысяча глаз устремили свой взор на него, оценивая, присматриваясь, недоумевая и готовя язвительные шутки.

— Нет большего удовольствия, чем находится среди своих собратьев по цеху. — по залу раздался приглушенный смешок, расценив это шутку — Все мы служим одной цели, величию магии, не правда ли? — он улыбнулся белоснежными зубами, сделав небольшую паузу — Конечно же нет. Все мы служим лишь своим интересам, и может быть это даже хорошо, говорят ведь, что мудрейшие из людей следуют своему собственному направлению. Вот что я вам скажу. Сегодня мы находимся здесь, стоя на плечах гигантов — Яна Беккера, Джамбаттиста, Монка, Агнесс из Гланвилля, Стаммельфорда. Они — титаны прошлого - создали наш мир, сделали его таким, каким мы его знаем. Но что, если я скажу вам, что мы можем добиться большего, чем все великие чародеи прошлого вместе взятые? Сегодня мы стоим на пороге великих перемен. — Макс сделал паузу и выдохнул от нахлынувшего пафоса, но он знал, что по-другому его просто не поймут, чародеи любили вычурные речи, так сильно отличавшие их от простонародья. Многие из них родились кметами и пытались стереть этот досадный факт из памяти, всей душой презирая невежественное мужичье

— Что же это за перемены, спросите вы? — короткая пауза — Скоро мы станем не нужны людям. Они уже по большей части перестали нуждаться в нас. Им больше не угрожает ни буйство стихии, ни чудовища, поставленные на грань вымирания. Если первый чародей Ян Беккер был пророком и спасителем в умах народа, то уже сейчас мы рискуем стать для них врагом. Знать презирает нас, видя в братстве лишь угрозу и препятствие своей власти, а мужичье боится нас, подначиваемые жрецами, видя в чародеях лишь богопротивных ведьм и чернокнижников. — зал видимо оживился, подобные выводы уже вертелись на языках многих, но озвучивать их многие считали преждевременными, особенно на фоне краткосрочной волны народного обожания после победы на Соддене.

— Мир изменился. И нам пора измениться вместе с ним, ведь на кону стоит наша свобода и наш образ жизни. Пусть мы избранные, в чьих душах течет магия. Но мы находимся в катастрофическом меньшинстве среди невежественных масс. И если эти колоссальные людские массы обратятся против братства, то от нас не останется и мокрого места. — в зале послышались ехидные шутки про мокрые места, слышать подобные выводы многим было неприятно — Но что если мы пересмотрим некоторые наши устаревшие традиции и запреты? — запнувшись и переведя дыхание сказал он, здесь Макс хотел высказаться против обязательной стерилизации всех адепток, но благоразумно решил смягчить градус накала страстей.

— Мы можем противиться переменам, а можем возглавить их. В наших силах создать новый мир. В котором разум будет стоять на первом месте. В котором не будет места безумным тиранам и поджигателям войны. — многие, из того меньшинства, что вслушивались в речь одобрительно закивали, услышав явный упрек в сторону Нильфгаарда — В котором мы победим невежество и предрассудки. Именно об этом и мечтали основатели нашего братства, гиганты, на плечах которых мы стоим. Я призываю вас отложить в сторону подковерные игры, и поставить саму магию, само ее выживание на первое место. Если погибнет магия, погибнет и мир. Задумайтесь о том, что я сегодня вам сказал, и тогда мы сделаем магию снова великой!

На половину секунды повисла тишина, которая затем переросла в гул состоящий из серьезных обсуждений, шуток, приватных разговоров, а также облегчения от того что наконец-то можно перейти к еде и вину. Но многие действительно задумались о смысле сказанных слов. Спустя еще пару секунд послышались неожиданные аплодисменты. Аплодировал Вильгефорц, за ним последовала Францеска Финдебаир. К ним присоединилась Филиппа Эйльхарт, за ней Сабрина Глевиссиг, Марти Содергрен и Кейра Мец. А также Доррегарай, Трисс и Йеннифер и некоторое, вполне осязаемое меньшинство других чародеев.

— Чует мое сердце, аукнется мне этот speech. — подумал Макс

Комментарий к Новое Время V

Переделал эту часть.

Очень сложная для меня глава, писал ее очень долго, и много раз переделывал. Очень рад, что наконец-то закончил этот чертов эпизод.

p.s. Ведьмаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой. Да заплатите ему уже кто-нибудь.

========== Новое Время VI ==========

Речь Макса не произвела ажиотажа. Коллеги по чародейскому цеху снисходительно поаплодировали пару секунд, с минуту пошутили, посмеялись и забыли, перейдя к своим делам. Выскочки из числа молодежи, особенно парней, не прошедших суровой дисциплины Аретузы, а живших в расхлябанной вольнице Бан Арда, были явлением привычным.

Впрочем, определенного эффекта все же удалось достичь. Один из членов капитула решил переговорить с Максом наедине.

***

Они находись в так называемой Галерее Славы — длинной крытой террасе, где на боковых стенах висели полотна, увековечившие знаковые события в истории братства чародеев. На улице было темно, но сама галерея освещалась приглушенным светом магических светильников. Из соседнего большого зала дворца разносились звуки праздника.

Рукопожатие. Сильное. Почти до хруста. Рука, что сжала ладонь Макса, принадлежала двухметровому мужчине с длинными черными волосами до плеч. Он был одет в строгий камзол с золотыми пуговицами, под складками которого бугрились мощные мышцы.

Макс что есть мочи сжал его руку и снизу вверх посмотрел в льдинки глаз собеседника. Вильгефорц из Роггевеена излучал ауру благородной уверенности в себе, он был горой, возвышающейся над ним, грозной и полной тайны, на которую приятно посмотреть издали, но смертельно опасно - вблизи.

— Это большая честь познакомиться с героем Содденского холма и членом капитула. — немного сбивчиво сказал Макс, пытаясь вырвать руку из захвата. В этот момент его мысли напоминали кашу из мыслей вроде: «Мне пиздец — это же Гитлер».

Наконец-то кисть парня оказалась на свободе.

— Скажи мне, Макс Шредингер. — начал он приятным, мягким голосом — Что натолкнуло тебя пойти по пути магии?

— Женщина.

— Занятно. В этом мы с тобой похожи.

— Чем обязан такой чести, вести приватный разговор с самим Вильгефорцем из Роггевеена?

— Этот разговор, откровенно говоря, должен был стать воспитательной беседой. Коллеги из капитула захотели, чтобы кто-то преподал младшему собрату основы этикета. Я вызвался им помочь. Хочешь знать почему?

— Хочу. — немного испуганно произнес Макс, у которого в горле как будто бы ком застрял.

— Выступать с речью на конклаве - это привилегия членов капитула. Твою выходку можно счесть грубейшими бестактностью и неуважением, присущими лишь выходцам из хамского сословия. Вот только на твоем лице нет следов от оспы или недоедания, твоя речь правильна и красива, ты знаком с историей братства. По твоей одежде и манерам заметно, что ты не принадлежишь к знати, и, как известно, ты не учился в Бан Арде. Ты самоучка, которому по какому-то странному стечению обстоятельств оказал покровительство Хен Гедымгейт.

Макс понял, к чему он клонит, но промолчал.

— Когда ты вещал о немытых массах, что вот-вот обратятся против нас, я краем уха услышал как Тиссая сказала: «Еще один Вильгефорц». И тогда мне стало интересно. Я тоже заметил некую схожесть между нами. Знаешь какую?

— Мне льстит такое сравнение. А похожи мы в том, что мы оба самоучки и стали чародеями из-за женщин?

Вильгефорц улыбнулся.