Атомный чародей

— Забавное совпадение, но нет. Для начала ответь, пожалуйста, на один вопрос. Что такое магия? Какова ее природа?

— Некое поле из потенциальной энергии, природный феномен. Такой же как, например, гравитация. С той лишь разницей, что гравитацией нельзя управлять силой мысли. В любом случае магия подчиняется законам природы, например, закону сохранения энергии, а значит она — следствие мироустройства, а не его причина, и уж тем более не хаос, благословение или проклятие.

Вильгефорц еще раз улыбнулся, но уже с нотками искренности.

— Браво! Браво! — воскликнул двухметровый чародей — Большинство в братстве не способны принять этой очевидной истины. Они называют этот феномен хаосом, приписывают ему какие-то свойственные лишь человеку черты. Некоторые, ослепленные своей гордыней, даже пытаются принести порядок в хаос. Они перепутали небо со звёздами, отражёнными в поверхности пруда. Вот в этом. — продолжал Вильгефорц — Мы с тобой и похожи. Ты, как и я, зришь в корень. Мы - это глас рассудка.

Вильгефорц пустился в рассуждения о природе магии, об архаичных традициях, о роли магиков в обществе. Он говорил интересно, красиво, харизматично. Рассказал историю о своем становлении, как мага. О том, как был солдатом, затем наемником, сделал акцент на истории, как его отвергла чародейка и в красках рассказал о своем героизме в битве на Содденском холме. Спорадически, как бы невзначай, подчеркивая свое сходство с собеседником. Между делом задавал Максу вопросы — где родился, чем занимался в прошлой жизни, чем интересуется. Макс отвечал, по легенде, что родился он в Новиграде, в семье купца, что его родители погибли в море, а на деньги отца он поступил в Оксенфуртский Университет, открыл в себе талант в магии, затем близко познакомился с чародейкой, и вот он здесь. Перевел тему, что работает над заклинанием, позволяющем летать, рассуждал о аэродинамике, что вызвало очень сильный интерес Вильгефорца.

— А чародейка, о который ты упоминал, это Трисс Меригольд. Я прав? — сказал он. Макс замешкался. — Вижу что прав. — Вильгефорц сделал многозначительную паузу. Максу стало не по себе. — Как по твоему, Макс… Можно ли, по-твоему, принудить женщину к послушанию? Разумеется, я имею в виду истинных женщин, а не самочек. Можно ли подчинить себе настоящую женщину? Овладеть ею? Заставить покориться твоей воле? И если да, то каким образом? Ответь.

— Нельзя конечно. И вообще, я сторонник равноправия полов. — «Что за бред он несет?» — подумал Макс

Вильгефорц усмехнулся.

— Ты еще очень молод и неопытен. Сколько у тебя было женщин? Одна? Две? Со временем ты поймешь. Мужчина должен иметь возможность навязать свою волю. Идешь к женщинам — не забудь плеть, слышал о такой поговорке? Женщины ничего другого и не хотят. Настоящие женщины. К которым чародейки не относятся.

— О чем ты? — хотелось прервать этот разговор, но отпускать его собеседник не собирался.

— Это мой дружеский совет. Как старшего собрата младшему. Чародейки — бессердечные суки. Сам факт моего существования тому подтверждение. Она будет с тобой, пока ты ей нужен, пока ты ублажаешь ее эгоизм. Будет играться с тобой в любовь, пока ты ей не наскучишь. А что потом? Выставит тебя на посмешище и исчезнет, в поисках новой игрушки.

Максим смущенно молчал. Иронии ситуации добавляло то, что у него еще не было ничего на сексуальную тему с Трисс.

— Женщина существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром. Будь выше этого. — Вильгефорц посмотрел ему в глаза — Я вижу в тебе потенциал. Способность к чему-то более великому, чем дешевая драма.

— К чему же? — спросил Макс, решив ему подыграть.

— Дивный новый мир. Об этом ты говорил? Тысячелетнее царство разума, где не будет места жестокости и войне, где не будет невежества и предрассудков. — говорил Вильгефорц с апломбом — Мир, который я собираюсь построить. Во имя общего блага. — Макс ощутил какой-то едва заметный магический импульс исходящий от его собеседника, но виду не подал.

Далее последовала пафосная речь, о том, что магия удел избранных, о тупости и ограниченности королей, о нежизнеспособности монархии, о канатах, натянутых над пропастью, о том, что цель оправдывает средства. О пророчестве Итлины, о белом хладе, что уничтожит весь мир. О священном долге избранных спасти всех, и повести стадо овец, как пастырь ведет за собой их к спасению. Макс слушал его и молчал, к счастью сообразив, что лучше ему продолжать поддерживать свое амплуа восторженного неофита, делая вид, что внимает каждому его слову. Чародей был так харизматичен, так пафосен, что не был бы Максим атеистом-прагматиком из XXI века, попавшим в мир, про который он читал книги, играл в игры и смотрел сериал, не знал бы, кто перед ним, то скорее всего доверился бы ему, пошел бы за ним. Сильно настораживала не только речь, но и непонятные магические импульсы, исходящие от собеседника, едва заметные, но разбивающиеся об ауру Макса.

— Но зачем я тебе? Я же еще новичок! Пройдет много лет, прежде чем я смогу приблизиться к твоему уровню…

— Ты особенный человек, Макс Шредингер! Я чувствую в тебе чудовищный потенциал. Встань под мои знамена, и ты достигнешь недосягаемых высот, о которых чародеи капитула не смеют даже мечтать. Вместе мы установим новый мировой порядок, ради общего блага!

Макс опешил от речей Вильгефорца. В душу закралось неприятное ощущение, что в глазах других он выглядит таким же Вильгефорцем, только «на минималках», толкает те же речи, также пытается разрушить устоявшийся мировой порядок ради каких-то своих эфемерных идей.

— И я, Вильгефорц из Роггевеена, спрашиваю тебя, Макс Шредингер, готов ли ты стать моим соратником? — глаза чародея полыхали дьявольским огнем

— Мне… Надо подумать, над твоим предложением.

Вильгефорц разочарованно вздохнул. Отвернулся. И тихо пробормотал себе под нос:

— Dummkopf. Rotznase.

Два слова пронзили мозг Макса как молния. Он еще в школе учил немецкий и вполне сносно на нем говорил. Достаточно хорошо, чтобы понять, что его только что назвали дураком и сопляком. Глаза парня чуть не выпрыгнули из орбит от шока.

— Я не ослышался? Dummkopf? — ошарашенно спросил Макс — Sprichst du Deutsch?

Вильгефорц посмотрел на него еще раз. И сказал:

— Ja natürlich. Deutsch ist meine Muttersprache.

Лицо Вильгефорца озарила улыбка, на этот раз искренняя.

Макс был словно в каком-то трансе. Картина мира рухнула, разбилась вдребезги, разлетелась на мельчайшие кусочки.

***

Разговор затянулся вместо отведенного на него получаса на несколько длинных и насыщенных часов. Когда Макс вернулся в большой зал банкет все еще продолжался, но сменил характер на более традиционный и непринужденный. Столы передвинули, чародейки и чародеи расселись и предались разнообразным увеселениям, большинство которых не отличалось особой тактичностью. Многочисленная группа, окружив большущий бочонок пива, болтала и время от времени разражалась безудержным смехом. Те, кто еще совсем недавно деликатно покалывал изысканные закуски серебряными вилками, теперь бесцеремонно обгладывали бараньи ребрышки, ухватив их обеими руками. Несколько магиков резались в карточную игру гвинт, наплевав на окружающих. В углу какая-то парочка бурно целовалась, и азарт, с которым это делалось, указывал на то, что поцелуями дело не ограничится.

Макс подошел к столу. Трясущейся рукой взял бокал белого и одним залпом осушил его, затем проделал такое же со вторым. Глазами искал Трисс, но ее в большом зале не было. Вышел на открытый балкон, чтобы проветриться. На улице была глубокая ночь, судя по сильному ветру и реву волн, бившихся о скалы, летняя гроза неминуемо приближалась.