Атомный чародей

Вдали он увидел зарево костров. Повинуясь внутреннему стремлению, Максим направился туда, в сторону деревни у реки.

Вокруг пылали костры из пихтовых стволов. Языки пламени рвались к небу красными сполохами, усеянными блестками искр, метили тьму более светлыми полотнищами дыма; стволы трещали, стреляли вспышками, высвечивая пляшущих повсюду людей.

Люди веселились, играли на флейтах, бубнах и барабанах, пели, танцевали, предавались празднику Беллетэйн — майской ночи, свободе, безумству, веселью, вечному обновлению природы. А на небе раскинулись миллиарды незнакомых звезд, мерцающих в такт потрескиванию костров.

Он и сам не заметил, как ритм барабанов, пение и вопли молодых девушек, танцы и костры загипнотизировали, затянули, увлекли за собой.

— Беллетэйн!

Какая-то девушка увлекла его за собой в хоровод.

Все завертелось в калейдоскопе цветов, запахов, звуков. Кто-то угостил его пивом из огромного бочонка. Девушки, облаченные в белые длинные рубашки, с венками на голове, были полны жизнерадостного веселья, время от времени вскрикивая и убегая от парней, тянущих их в сторону ближайшего леса или реки.

Лишь на момент отойдя от дурманящей атмосферы, Максим увидел ее.

«Трисс? Нет, это невозможно», — подумал он.

Рыжая девушка была не похожа на кметок. Вместо венка из полевых цветов ее заплетенные в косы рыжие волосы украшала диадема с зеленым камнем, переливающимся в красноватом свете огней. Она, заметив его взгляд, улыбнулась ему. Максим улыбнулся в ответ, подошел и взял ее за руку. Что-то потянуло его к ней. Как разница потенциалов между тучами и землей притягивает электрический разряд, так и между ними пробежала искра. От нее веяло чем-то приятным — какая-то аура доброты окружала ее, приятной вибрацией передаваясь по его руке. Чем-то она была похожа на Трисс, но все же лишь отдаленно. Лицо девушки казалось красивым: мягкие черты лица, аккуратный носик, узкий подбородок, зеленые глаза, отражающие зарево костров и ярких, словно фонарики, звезд. Он поцеловал ее. Она ответила. Ее нежные руки смело обхватили его за плечи. Максим прижал девушку к себе за талию, и его рука вплелась в ее рыжие вьющиеся волосы.

Огненная красавица взяла Максима за руку и увлекла за собой в сторону реки.

— Беллетэйн! — сказала она.

«Как же мне повезло», — промелькнуло в голове у парня

Она была невысокого роста: чтобы целоваться с Максимом ей приходилось стоять на цыпочках. Он чувствовал ее мягкую, будто наэлектризованную кожу под тонкой блузкой; расстегнул пуговицы, чтобы приласкать нежную красивую грудь. Они оба с азартом скидывали друг с друга одежду, как будто распаковывая подарок в нарядной, но лишней упаковке.

Кунтуш, который Макс скинул с себя, сегодня послужил им постелью. Максим аккуратно прижал девушку к земле. Его член легко вошел в ее разгоряченное лоно. Она закрыла глаза, полностью отдавшись ощущениям. Он двигался ритмично, чувствуя партнершу, неспеша, ведь вся ночь была еще впереди.

— Быстрее! Еще… Ах… Еще… Да-а… — стонала рыжая девушка. Она обхватила Макса за зад и начала направлять его в себя. Он ускорился. Затем еще сильнее, двигаясь в такт сбивчивым стонам. Она целовала ему шею и грудь. Наконец его подруга закусила губу и, издав протяжный, сладострастный стон, замолкла, тяжело дыша. Парень хотел вынуть из нее член, но она лишь сильнее прижала его к себе. Он кончил внутрь и повалился рядом, чтобы отдышаться.

Спустя секунд десять Максим встал.

Она посмотрела на него зелеными влажными глазами с немым вопросом.

«Уходишь? Уже?»

Максим хищно улыбнулся. Вся атмосфера — костры, майская ночь, река, рыжая красавица — пробудили в нем какое-то первобытное чувство. В этот момент он ощущал себя в своем теле, он чувствовал себя по-настоящему живым. А еще он, изголодавшись по женскому теплу, чувствовал похоть и азарт.

Он поставил ее на колени. Взял за затылок и притянул к еще стоявшему члену. Она немного удивилась, но все поняла. Ее губы обхватили член, и он начал двигаться, прижимая ее голову рукой. Через некоторое время и она вошла во вкус, орудуя губами и языком — начала одной рукой трогать свою грудь, а другой — ласкать клитор.

— Посмотри мне в глаза, — сказал он, глядя на нее сверху вниз.

Глаза девушки были полны безумного желания. Ей, безусловно, нравилась некоторая властность ее мужчины, а на лице можно было разглядеть мелькнувшую на мгновение улыбку.

Макс притянул ее к себе, стремясь войти как можно глубже. Девушка закашлялась.

Он повернул ее спиной, толкнул вперед, поставив на четвереньки, и вошел в нее, держа за гладкую округлую попу. Она была очень возбуждена и подмахивала, страстно подаваясь члену Макса навстречу.

Шлепок ладони по нежной коже. Всхлип. Стоны.

Он остановился. Вышел из нее, но только для того, чтобы направить член в попу. Девушка поморщилась — ей было немного больно. Впрочем, одурманенная гормонами и атмосферой праздника, она не сопротивлялась. Вначале Максим был осторожен, давая ей привыкнуть. Через несколько минут рыжая начала стонать так же, как и в первый раз, но гораздо чаще и интенсивнее. В этот раз надолго Максима не хватило, и он кончил ей прямо в зад.

Они лежали рядом, пытаясь перевести дух, и смотрели на звезды. Девчонка положила голову ему на грудь и крепко обняла. Они лежали и молчали. В этот момент Макс почувствовал некоторое умиротворение и даже счастье. Спустя несколько минут девушка внезапно встала и начала одеваться.

Макс опомнился.

— Постой! — сказал он ей. — Побудь со мной еще немного.

Она обернулась, посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Хорошо, — сказала рыжая негромким теплым голосом.

— Как тебя зовут?

— Висенна

— Красивое имя. А меня зовут Максим.

— Редкое имя. Откуда ты?

— Я приехал издалека. Ты не знаешь названия этого места. Да это и не важно.

Они секунду помолчали. Парень чувствовал усталость. А вот она наоборот была полна энергии.

— Волшебная ночь… Никогда ничего подобного не испытывал. Обещаю, я тебя не забуду, Висенна, — признался он.

— Беллетэйн — особенная ночь, Максим, — она застегнула пуговицу на блузке. — Круг жизни в эту ночь дает свой новый оборот, знаменуя собой новое начало. Это символ плодородия, силы молодости, обновления. Впрочем, — продолжала она, — вам, чародеям, тяжело будет это понять. Вы лишены возможности продолжить себя, не способны оставить после себя ничего, кроме сухих, как осенняя листва, страниц гримуаров, — меланхолично сказала Висенна.

— Но… как? Как ты это поняла? — ошарашенно спросил он.

— Почувствовала. Разве ты не ощутил ничего необычного? К тому же я не смогла прочесть тебя, а это о многом говорит.

— Ты друидесса, не так ли?

— Возможно, — игриво ответила она.

— Конечно, я ощутил что-то особенное. Не знаю, виной ли всему волшебство праздничной ночи или магия, и не хочу знать, — он на секунду заколебался. — Висенна, я почувствовал и кое-что иное.

— И что же?

— Последние месяцы, с тех пор как я сюда переехал, я был словно чужим. Не только для людей, но и для окружающей меня среды. Это тяжело объяснить. Я чувствовал, что все происходящее со мной и вокруг меня — абсурдно и неправильно, — признался Макс. — Но с тобой все словно встало на свои места. Я не знаю, как это правильно объяснить. Но здесь я ощутил, что нахожусь в правильном месте, в правильное время, что это не случайность, что мы встретились, — он усмехнулся. — Бред какой-то, да?

Висенна вгляделась ему в лицо, взяла его за руку, рассмотрела и погладила правую ладонь. Затем приложила свои нежные ладошки к его щекам и поцеловала Макса в губы. Этот поцелуй отличался от обычного. Парень нутром почувствовал неясный разряд, пробежавший по телу, какое-то успокаивающее тепло.