Атомный чародей

В отличие от большинства молодых чародеев его не интересовали ни пирокинетика, ни гидрософтистика, ни какой-либо другой раздел элементальной магии. Умение кидаться огненными шарами не казалось ему слишком интересным, так как это очень банально, топорно и нерационально, ведь, чтобы его создать, нужно преобразовать энергию и воздух в горючий газ, сжать его полем, зажечь и запустить в противника. На это уходит много времени и сил, и все ради чего? Красивого и красочного эффекта? А вот, например, на то, чтобы повредить мозг или сердце противника телекинезом, уйдет пара секунд, не говоря уже о том, что дать противнику подышать разогретым до 500 градусов воздухом и того проще.

Трисс обеспокоенно относилась к этим заявлениям. Сам факт, что парень изобретает креативные способы убийства, ее настораживал. Однако она успокоилась, когда услышала от него, что драки в большинстве случаев можно избежать, например, с помощью иллюзий или внушения, а то и вовсе дипломатическим путем. Еще она узнала, что ее протеже пытается создать свою теорию работы магии. Многие интересовались этим, наверное, у каждого чародея были свои собственные представления, но наиболее популярной была теория о четырех стихиях. Согласно книге «Естественная магия», magnum opus великого чародея Джеоффрея Монка, все сущее суть порождение взаимодействия четырех элементов — земли, воды, огня и воздуха, а магическая сила, черпаемая чародеями, несет в себе отпечаток элемента из плана, ее породившего.

Трисс с ироничным состраданием относилась к потугам Максима сформулировать теорию. Хотя она и была практиком, а не теоретиком, чародейка осознавала всю сложность и бессмысленность данной затеи. Он же дерзко отрицал эту теорию, увлечённо пытаясь в своих странноватых сбивчивых объяснениях, перегруженных непонятными терминами, пояснить свою точку зрения. Из его уст лились рассуждения о каких-то бранах, струнах, фермионах, бозонах и «магитонах» — так он обозвал гипотетическую частицу-носитель магического потенциала. Ей это было не особо интересно, и девушка всем своим видом пыталась намекнуть на то, что беседа ее утомила, но парень явно не знал основ поведения искушенного светского льва.

— Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь за учебой, Максим? Можешь быть, сходишь проветриться? — мягко сказала Трисс с целью охладить его пыл.

— Не составишь мне компанию? У меня есть одна идея… — до него наконец-то дошло, что Трисс не в том расположении духа, чтобы слушать его изыскания.

Трисс взглянула из окна своей башенки на удаляющуюся в ночь фигуру.

«Какой же он все-таки чудак. Пусть и очень талантливый, смелый, даже с определенным шармом, но, боги, он очень странный. Вот что значит — не от мира сего», — подумала она и впервые за неделю улыбнулась собственному каламбуру.

Чародейка начала диктовать магическому перу послание.

Архимагистру Капитула и Высшего Совета Чародеев, гроссмейстеру нашего ордена, Тиссае де Врие.

Милостивая госпожа, пишу в надежде в кратчайшие сроки связаться с вами. У меня есть неотложное дело, требующее вашего драгоценного внимания и мудрого совета. К сожалению, оно слишком важное, а его обстоятельства чересчур необычны, чтобы выразить их на бумаге. Посему осмелюсь просить вашей аудиенции в любое удобное для вас время.

С почтением, Трисс Меригольд, магесса I степени, советница его величества короля Фольтеста.

Чародейка еще раз перечитала письмо, чтобы убедиться в том, что все формальности соблюдены. В чародейском сообществе была четкая иерархия, начинающаяся с низшей ступени — адептов, еще не закончивших свое обучение, затем по старшинству шли магики с III по I степень, магистры и архимагистры. Единственными обладателями титула архимагистра после смерти Ортолана были легендарная Тиссая де Врие и Хен Гедымгейт. Среди магистров были такие прославленные имена, как Филиппа Эйльхарт, Йеннифер из Венгерберга, Вильгефорц из Роггевеена и прочие мэтры, удостоенные чести войти в состав Совета или Капитула.

Трисс телекинезом направила письмо к мегаскопу, произнесла необходимые слова, сделала магический жест, и бумага исчезла в синей дымке. Чародейка вздохнула. Она с недавних пор невзлюбила эти формальности. Дело было в том, что даже после проявленной ею самоотверженности во время войны Капитул присудил ей всего лишь II степень, и только благодаря протекции Филиппы и Йеннифер ей все-таки дали I степень. Все эти обстоятельства болезненно били по самолюбию. Да, она молода, но тот же Вильгефорц — почти ее ровесник, а он получил и место магистра, и вошел в Капитул. Зато теперь у нее появился козырь в виде неожиданного ученика. И дело было совсем не в том, что тот обладал фантастическим потенциалом и способностями. А в том, что он мог пролить свет на сопряжение сфер, и, возможно, с его помощью она сможет открыть способ перемещения между мирами. Шанс получить славу первооткрывательницы подобных путешествий согревал ее душу. Совершить такой прорыв — это не только способ обессмертить свое имя, но и вознестись на величайшую вершину, встать наравне с легендами — с Альзуром, Агнесс из Гланвилля, Илоной Ло-Антиль, Джоффреем Монком, Ианом Беккером, а то и превзойти их. Ну и заодно утереть нос выскочке Вильгефорцу. Поэтому она согласна была терпеть странного парня и обучать его.

Она потрогала медальон. Точно такой же был подарен парню. Он, несомненно, расценил это как знак внимания, но на деле это был магический маячок. Трисс не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось, и заклинание на медальоне не только позволяло ей чувствовать, где он находится, но и прийти на помощь в случае опасности. Поэтому Трисс не переживала, когда Макс выходил в город. Тем более, со слов Геральта, парень вполне мог за себя постоять.

***

Максим шагал по мощеным улицам Вызимы в свете масляных фонарей. Он вышел из королевского квартала, направляясь по набережной в купеческий район, где кипела ночная столичная жизнь. В голове кружились мысли о сложившейся ситуации.

Максим замедлился и посмотрел на полную луну в окружении незнакомых звезд.

Его внутренний монолог был прерван звуками словесной перепалки в соседнем переулке. Два бандита, медведеподобный лысый громила, лет сорока, и еще один, молодой, худой и высокий, чем-то похожий на рыжего хорька, явно чего-то хотели от пестро и богато одетой парочки — светловолосого дворянина в берете и его юной красивой спутницы с длинными платиновыми волосами.

— Господа, это точно какое-то недоразумение. Я же вижу, что вы умные, порядочные люди.

— Ты нам, сука, зубы не заговаривай. Кошелек гони и поживее, блядь! — прошипел в ответ блондинчику рыжий бандит.

— Да вы вообще знаете, кто я?! Взываю к вашему благоразумию, господа! Подумайте, какими последствиями может обернуться ваш необдуманный поступок, — франт выпрямил спину, гордо задрав голову. — Если не хотите завтра же обнаружить себя в кандалах, то немедленно отступите.

Рыжий было замешкался, однако лысый уже не один десяток лет промышлял разбоем, и распознать фальшивую браваду ему не составило труда. Он достал нож и, поигрывая им, сказал:

— Ссышь ты, фуфел. Я тя ща так порешу, курва, так твою дыню пером испишу, что в закрытом гробу закопают. Кончай мозги ебать, не ерепенься, а гони барыши и цацки.

Блондинчик хоть и держался с завидным самообладанием, все же быстро понял, что дело плохо. Не распознав почти ни слова из тирады лысого громилы, он тем не менее осознал, что им всерьез угрожают. Поэтому отстегнул от пояса кошель и протянул его разбойнику.

— И цацки сюда гони, быстро, блядь, а то пальцы тебе того… поотрезаю! — лысый указал ножом на перстни, украшавшие пальцы их жертвы.