Атомный чародей

Даже с учетом всего несравненного богатства и могущества власть короля была далека от абсолютной. Девяносто пять процентов населения страны составляли крестьяне. Из них лишь треть являлась лично свободными, остальных же называли кметами, иначе говоря крепостными, привязанными к земле и зависимыми от сеньора. Темерские бароны и князья были верхушкой общества. Они служили прямыми вассалами короля, уплачивая ему десятину, а в тяжелое для страны военное время — кварту от всех налогов, собираемых со своих земель. В их обязанности входило содержать и выставлять войско. Зато в своих владениях феодал — полноправный хозяин, вершащий суд, собирающий подати, а с зависимых кметов еще и денежный или трудовой оброк.

В свою очередь вассалами князей и баронов являются рыцари и дворянские фамилии помещиков. Как известно любому сведущему в военном деле благородному мужу, основа армии — это тяжелая кавалерия, которая, несмотря на свою высокую мобильность и непревзойденную боевую мощь, является очень дорогим родом войск. Всаднику необходимо приобрести дорогостоящие доспехи, оружие, несколько лошадей, а зачастую еще и содержать кнехтов, своих боевых холопов, которым нужно платить жалование, кормить, и снаряжать. Соответственно, феодалы во главе с королем раздавали верным воинам, проявившим себя, земли с крестьянами, а они взамен их защищали и воевали за своего сюзерена. К примеру, бароны Ла Валетт являются одним из самых богатых и влиятельных родов в королевстве. Будучи крупными латифундистами, они сосредоточили у себя значительные богатства, выстроили крупнейший в стране замок, держали у себя на службе более двух сотен рыцарей и в случае чего могли выставить пятитысячную армию, в которую входили около тысячи двухсот конных воинов.

Такой уклад зародился еще во времена первой высадки, когда люди только начали отвоевывать у монстров и эльфов свои новые земли. Именно в то время в отдельный класс выделились так называемые поместные всадники — профессиональные конные воины, которые впоследствии превратились либо в рыцарей, лично несущих воинскую службу, либо в помещиков, выставляющих вместо себя снаряженных рекрутов для армии сеньора. Так, в глазах простолюдинов рыцарь до сих пор являл собой образ защитника, который подставляет вместо них голову опасностям, в отличии от тех же ведьмаков, работающих за награду. Такое положение дел в принципе устраивало всех: крестьяне возделывают землю, аристократия воюет, ремесленники трудятся, а торговое сословие перемещает товары между городами и странами и двигает зачатки местного капитализма. Между монархом и феодальной знатью установилось хрупкое равновесие, которое за последние десятилетия все сильнее и сильнее стало склоняться в пользу короны.

В этом государстве важную роль играет магическое сословие. В Темерии чародеи всегда были опорой королевской власти. Магики помогали государям управлять страной, тем самым смещая баланс сил от феодалов к короне. Чародеи на службе короны, в зависимости от личных способностей, предоставляли монаршей семье магическую медицину, будучи наиболее образованными людьми, консультировали короля по различным вопросам, зачастую обладали мощнейшей сетью знакомств и связей по всему северу, а иногда даже принимали участие в войнах, пусть и опосредованное — например, именно Радклифф из Оксенфурта, советник короля Демавенда из соседнего Аэдирна, находясь тогда на службе у его отца Вирфурила, обрушил врата крепости Хагге, тем самым обеспечив победу над Меделлом Темерским — отцом Фольтеста.

Чародей, хорошо владеющий телепатией, был ультимативным оружием в дворцовых подковерных играх, вычисляя предателей и опасных интриганов. Посему знать вполне справедливо их опасалась, хоть сами дворяне отнюдь не брезговали магическими услугами. Таким образом, представители чародейского сословия занимали очень высокое положение в обществе и существовали в симбиозе с королевской властью и знатью, при этом зачастую и сами являясь выходцами из дворянских фамилий. К примеру, Трисс принадлежала к богатой дворянской фамилии Меригольд из Марибора и, став чародейкой, а затем советницей, не единожды лоббировала интересы своего дяди, а теперь и кузена, при дворе короля. Знаменитая Филиппа Эйльхарт из соседней Редании и вовсе унаследовала земли, капитал и родовой замок Монтекальво, когда графская фамилия Эйльхарт угасла. Злые языки тогда поговаривали, что она сама приложила к этому руку, но с тех пор прошло более века, и подобные слухи канули в лету.

Вместо ожидаемого Максимом кровавого и грязного средневековья тёмных веков, перед ним предстало нормальное для своих условий общество, напоминающее скорее позднее средневековье или раннее новое время, когда на Земле только начала расцветать промышленность, зародилось книгопечатание и стала развиваться наука. Впрочем, в отличие от его мира, здешняя политическая обстановка была сравнительно мирной до последнего времени. Не было ни религиозных войн, ни крупномасштабных конфликтов, за исключением северной войны с Нильфгаардом, масштабы которой выглядят весьма скромными, если сравнить их с Тридцатилетней войной или, например, монгольскими походами. Большинство населения говорит на одном языке, пусть и с разными акцентами, верят плюс-минус в одних и тех же богов, и, вместо взаимной ненависти, ненавидят нелюдей и захватчиков с юга. К тому же средний человек жил куда богаче и свободнее, чем жители, скажем, Франции или Англии в XV–XVI веках. Конечно, во многом благодаря тому, что за пять сотен лет земли, богатые залежами и плодородными почвами, не успели истощиться, а население оставалось малочисленным. На всем Севере жило около 60 миллионов человек, а в Нильфгаарде с зависимыми территориями — всего 65, и это на площади, сравнимой с Европой, в которой в XV веке проживало почти 200 миллионов человек.

Только спустя время, впитав в себя море новой информации, Максим осознал, какую услугу оказала ему Трисс. Он понял, что обязан ей всем в этом мире. Поэтому и он был морально готов сделать все, что в его силах, дабы не остаться в долгу.

***

Перемещение материи — это искусное, изящное и тонкое дело, поэтому перед телепортацией настоятельно рекомендуется облегчиться и освободить мочевой пузырь.

Эпиграф к книге «Теория и практика использования телепортационных порталов» за авторством Джеоффрея Монка.

Максим закрыл перечитанную от корки до корки книгу. На улице уже было темно, и только магически созданный шар света и масляный фонарь освещали сад. На улице было холодно, но благодаря недавно освоенному заклинанию дискомфорта не ощущалось. Близилось время ужина. Всю неделю Макс был в основном предоставлен сам себе. Он проводил много времени за учебой, прогулками и разговорами с Трисс, которые, однако, случались все реже, а сама она становилась все молчаливее и угрюмее.

За ужином чародейка тактично, но недвусмысленно дала понять, что лезть в чужую личную жизнь, расспрашивая у ведьмака об их взаимоотношениях — это, мягко говоря, некрасиво. Впрочем, услышав извинения Максима и сетования на то, что он был не в себе после происшествия со скоя’таэлями, она сменила раздражение на милость и даже похвалила его успехи в учебе. Трисс удивляла не только невероятная скорость, с которой ее подопечный проглатывал информацию и осваивал сложные заклинания, но и его подход: он старался проникнуть глубже в предмет изучения, прежде всего стремясь понять принципы, которые стояли за той или иной областью прикладной магии.

Например, взяв за основу простейшее заклинание, с помощью которого можно согреться в холодную погоду, ее ученик научился манипулировать температурой произвольных объектов. По его словам, хватало семи-восьми минут на то, чтобы охладить слиток железа до абсолютного нуля, и менее десяти секунд на то, чтобы его расплавить. Максим часами жадно читал любые книги о магии, до которых ему удалось дотянуться, экспериментировал, попутно делая заметки своим корявым почерком на неизвестном Трисс языке с латинскими буквами. Особых успехов ее протеже добился в психокинетике, постоянно ее тренируя путем совершения даже самых повседневных бытовых дел с помощью телекинеза. Иногда, конечно, случались эксцессы, например, разбитая посуда, вырванные из створок двери, но у этих упражнений было и другое важное действие. Заключалось оно в том, что благодаря постоянному использованию магии его навык контроля заметно улучшился, что было для чародея крайне важным умением — выдавать именно столько энергии, сколько необходимо. Последствия неконтролируемой магии могут быть плачевными, особенно в случае с истоками.