Страница 21 из 77
Геральт посмотрел на своего спутника. Этот загадочный парень с умными голубыми глазами и русыми, почти пепельными волосами стал выглядеть посерьезнее с тех пор, как свалился им на голову в Каэр Морхене. В данный конкретный момент парень пил пиво в гордом одиночестве, явно о чем-то раздумывая. Геральт все еще не доверял ему, но совместное приключение, и тот факт, что парень не струсил, а храбро защищал Меригольд и Цириллу, дал ему основания проникнуться к чужаку симпатией.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил ведьмак и, присев за стол, махнул корчмарю, чтобы тот налил ему выпить.
Максим поднял голову и взглянул ему в глаза. Во взгляде читалась отрешенность, что, впрочем, было для ведьмака привычным делом.
— Паршиво, Геральт. Знаешь, я никогда не забуду лиц тех эльфов, которых мне пришлось убить.
— Это нормально, — спокойно ответил ведьмак.
— Нормально? Что же здесь нормального?.. — раздражённо бросил Макс.
Белый волк отхлебнул пива, принесенного ему корчмарем.
— Убийство всегда оставляет след в душе. Лица убитых тобой могут даже являться ночью во снах. Но это пройдет, — сказал Геральт.
— Ты помнишь лицо первого человека, которого убил? — поинтересовался парень.
— Нет… Помню, что только вышел на большак, и это были какие-то разбойники, которые внезапно решили, что лезть на вооруженного ведьмака это хорошая затея, — ведьмак припомнил свой первый бой. Один из нападавших был вооружен кинжалом, другой — вроде дубиной. Вся схватка продлилась не более тридцати секунд. Одним движением он перерубил ему пальцы, и, пока тот тряс рукой, истекая кровью, вторым ударом пронзил грудь бандита клинком. Другому просто снес голову.
— И сколько всего людей ты убил?
— Достаточно, чтобы не искать драки. Убийство — это всегда зло, независимо от мотивов и обстоятельств, и неважно, чем его пытаются оправдать, — ведьмак вспомнил свой разговор со Стрегобором во время той самой стычки, когда он получил прозвище «Мясник из Блавикена». Это навсегда изменило его мировоззрение.
— Я отчасти с тобой согласен. Но лишь отчасти. Я бы, конечно, предпочел, чтобы той драки не было, но кому не насрать на мои предпочтения? Кто хочет жить — должен бороться, так устроена природа, — Максим допил кружку каэдвенского стаута.
— Ты бы не напивался. Нам завтра с утра в путь.
— Прямо с утра? Целитель рекомендовал Трисс отдохнуть.
— Я бы не хотел задерживаться здесь. Есть причина, — сказал Геральт.
— Цири?
— Цири, — кивнул ведьмак.
Максим посмотрел ему прямо в глаза.
— Геральт… Я должен у тебя кое-что спросить.
— Спрашивай.
— Что у вас с Трисс?
— Не твое дело.
— Хотелось бы так. Но я пообещал узнать у тебя, что ты к ней испытываешь.
— Что же сама не спросит? Чародейская гордость не позволяет? Поэтому подослала тебя?
— Возможно. Она просила выведать это у тебя аккуратно, так, между делом. Но я решил, что лучше спросить у тебя напрямую, как мужик у мужика. Ты любишь ее?
Геральт закатил глаза.
— Нет. Не люблю, — едва заметно скривился он. — Доволен? Узнал, что хотел? — уточнил Геральт ледяным голосом. Несмотря на то, что у ведьмака почти всегда чувствовался холодок в речи, те люди, что провели с ним рядом какое-то время, могли безошибочно определять эмоции ведьмака. Хотя по его роже трудно было сказать, что творится у него на душе, но темп и интонации речи менялись, а сам он становился удивительно немногословен. Изливать душу Геральт не любил даже ближайшим друзьям, к которым Максим явно не относился. Ведьмак начал допивать пиво быстрее, очевидно, желая избежать дальнейших неприятных расспросов.
— Понимаю. Да, я узнал, что хотел. Прости за неудобный вопрос.
— А что это ты на себя напялил?
— Так я утром навещал Трисс в госпитале, и она сказала, чтобы я купил себе новую одежду. А что, что-то не так?
Вместо его странных одежд на парне красовался коричневого цвета, по реданской моде, кунтуш, расшитый на рукавах и воротнике золочеными нитками, который он надел поверх белой льняной рубахи, а также черные брюки и сапоги из телячьей кожи. На поясе был кожаный ремень, где в притороченных ножнах красовался кинжал.
— Смотришься как обделенный наследством младший сын реданского дворянина. Она тебе не сказала, что нам не следует привлекать к себе внимание? — с усмешкой спросил Геральт
Максим лишь улыбнулся: на деньги, выделенные ему Трисс, он зачем-то решил воплотить образ, похожий на лихого и бесшабашного бандитского атамана Ольгерда фон Эверека.
Ведьмак молча осушил остатки темного горького пива в своей пинтовой деревянной кружке с ручкой в форме гуся и уже собирался уходить, как их окликнул новый знакомый — Фредэгард Ланда, рыцарь и член спецотряда по борьбе со скоя’таэлями. Он был в коротком зеленом камзоле, по рыцарской моде, с гербом в виде пикирующего сокола. На вид Фредэгарду было не более тридцати пяти лет. Этот невысокий платиновый блондин с серыми глазами стоял во главе солдат из Бан Глеана, запоздало подоспевших на подмогу к отряду Ярпена, и именно он помог быстро доставить Трисс и других раненых до госпиталя. К сожалению, Вильфрид Венцк, комиссар по особым поручениям короля Хенсельта Каэдвенского, не выжил.
— Господа! — обратился он к Максу и Геральту. — Какая приятная встреча!
— Добрый вечер, милсдарь Фредэгард, — ответил Геральт и уже начал было поворачиваться в сторону выхода, как тот снова радушно сказал:
— Как? Уже уходите? Позвольте угостить вас выпивкой. Вы проявили себя героически, помогли уничтожить опасных смутьянов.
— Премного благодарен, господин рыцарь, но нам, правда, пора, завтра ждет долгий путь, — ответил ему Геральт и взглядом кинул намек Максиму, что пора сворачивать удочки. Тот правильно истолковал знак и начал вставать из-за стола.
— Ну-у-у… Обижаете, господин Геральт из Ривии. Давайте хотя бы помянем Венцка. Земля ему пухом, — Фредэгард приказал трактирщику принести бутылку Эрвелюса за его счет — чертовски дорогого и чертовски хорошего вина из Туссента.
Ведьмак и парень вернулись на места.
— Чему обязаны такой щедрости? — спросил его Геральт.
— Нужно чествовать своих героев, как живых, так и павших.
Официантка, дочь владельца заведения, принесла бутылку вина и разлила напиток по трем высоким бокалам из горного хрусталя.
— За Вильфрида Венцка! — дав вину подышать, рыцарь уверенно поднял бокал и по-хозяйски осушил его почти до дна.
Максим и Геральт аккуратно пригубили свое вино. Оно действительно было хорошим. Приятная кислинка, с бархатистым, терпким, но нежным натуральным винным вкусом с оттенком дуба и медовым тоном, как и положено одному из лучших сортов Туссента. В отличие от ведьмака Макс не был ценителем вина, но и ему оно пришлось по вкусу. Захотелось допить эту бутылку, тем более что их собеседник, сделавший столь широкий жест, показался ему человеком приятным.
— Я недолго знал Венцка, но он был хорошим мужиком, — сказал Максим.
— Земля ему пухом, — добавил Геральт.
— Хороший мужик — это не самая подходящая ему характеристика. Он был мужественным и умелым воином, вернейшим слугой нашего славного короля Хенсельта, долгие года ему. И что важнее всего, умным. — Ланда подлил вина себе в бокал и символически плеснул его в бокалы собеседников.
— Эверлюс… М-м-м… — ведьмак еще чуть-чуть отпил из бокала. — Восхитительное вино, господин Фредэгард, и поистине широкий жест, — сказал Геральт.
— Избавьте вашего покорного слугу от излишней вежливости. Не каждый день выпадает оказия выпить в столь занимательной компании из ведьмака и чародея. Пусть даже по такому грустному поводу, как поминки старого товарища. Жаль, конечно, что такой человек стал жертвой смутьянов и мятежников.