Атомный чародей

— Цири?

— Что, Трисс?

— Как ты себя чувствуешь? Никаких… неожиданностей?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Может, у меня отравление? Что я ела? Но мы все ели одно и то же… Геральт! Мойте руки как следует. Присмотри, чтобы Цири мыла…

— Лежи спокойно. Выпей.

— Что это?

— Обычное успокоительное. Магии в нем кот наплакал. Повредить не должно. А спазмы ослабнут.

— Геральт, спазмы… пустяк. Вот если поднимется температура… Это может быть… дизентерия. Или паратиф.

— У тебя нет иммунитета?

Трисс не ответила, отвернулась, закусила губу, скрючилась еще больше. Ведьмак не настаивал на своем предложении.

«Как я мог забыть про это? Если бы я напоминал чародейке о принципах банальной гигиены, то ей не пришлось бы так страдать», — подумал Максим. В этот момент он пожалел, что прочитал книги уже довольно давно.

Дав Трисс немного передохнуть, Геральт усадил чародейку в седло на Плотву. Сам сел у нее за спиной, поддерживая девушку обеими руками, а Макс, двигаясь бок о бок, держал поводья, одновременно ведя мерина Трисс. Не проехав даже километра, чародейка вываливалась из рук, не держалась в седле. У нее начался озноб, поднялась температура. Несварение желудка усилилось. Геральту хотелось думать, что это результат аллергической реакции на остаточную магию в его ведьмачьем эликсире. Он хотел так думать, но, честно говоря, и сам в это не верил.

Компания прибыла к заставе, где обычно было не более пары-тройки солдат, пары слуг и не более десятка проезжих. Тем не менее сейчас она была полна народу.

Макс и Цири остались ухаживать за Трисс, а ведьмак отправился перекинуться парой слов с сотником — местным командиром.

По словам Геральта, их путешествие могло иметь непредвиденные риски. Бригады повстанцев-эльфов и краснолюдов, именуемых местными «скоя’таэлями», терроризировали эту страну, как и другие королевства севера. Шла чуть ли не настоящая гражданская война. К тому же помощи здесь можно было не ждать. Поэтому планом ведьмака было нагнать обоз королевских сборщиков, искать помощи у них и, упав им на хвост, продолжить путь в относительной безопасности.

***

На окруженный с обеих сторон лесом тракт, ведущий на юг в сторону Понтара, опускалась ночь. Обыкновенно путники останавливаются на привал в это время суток не только из-за утомительного путешествия, но и из соображений безопасности. Монстры, бандиты, а в последнее время еще и скоя’таэли, для которых сумерки и ночная мгла были помощниками в их террористической тактике: ударить, убить и ранить как можно больше народу и сбежать. Конечно, тракт патрулировали, на пути то и дело встречались заставы и деревни, но следующие пятьдесят верст была безлюдная полоса, особенно опасная в свете обостренной ситуации. Геральт приказал Максу остаться и охранять Цири и уснувшую Трисс, а сам отправился догонять обоз королевской службы, чтобы попросить помощи у них.

Чародейка спала больным тяжелым сном. У нее был жар. Макс охлаждал повязку магией и накладывал ее на лоб Трисс, но это имело ограниченный эффект.

— Максим, а когда ты станешь чародеем, что ты будешь делать? — с детским интересом спросила Цири.

Парень задумчиво улыбнулся:

— Еще не знаю. Понимаешь, в чем дело, я здесь чужой, я один в целом мире.

Цири его прекрасно понимала, ей было знакомо это чувство одиночества. После бойни в Цинтре, ее потерянной родине, она из принцессы в одночасье превратилась в сироту, бродяжку, беженку, вынужденную терпеть лишения, голодать и тяжким трудом добывать свой хлеб, пока волею случая или Предназначения не явился ведьмак и не увез ее в Каэр Морхен.

— Ты не один! У тебя есть друзья — Трисс, Геральт, — она выдержала паузу и провозгласила тоненьким голоском: — и я!

Максим еще раз улыбнулся, на его лице читалась и умиление, и нотки грусти.

— Я ценю это, Цири. Легче жить, когда знаешь, что где-то бьется сердце друга.

Они помолчали, отойдя от чародейки на пару шагов.

— Ты веришь в Предназначение? — тихо и аккуратно спросила его Цири.

— Нет, не верю.

— Почему? Еще до того, как я родилась, мне предрекали, что я предназначена ведьмаку, и это сбылось! Он спас меня, нашел в Заречье, разрушенном войной, нашел и увез в Каэр Морхен, чтобы я стала ведьмачкой!

— Для меня предназначение — это самоисполняющееся пророчество, ведьмак верил в него и потому искал тебя. Нашел бы он тебя, если бы не верил, что ты — его предназначение? Не думаю. Это свойство человеческой психики — оглядываясь назад, искать подтверждение своей вере, некоторые ученые называют это предвзятостью подтверждения[1]. Судьбы, как таковой, не существует, кроме той, что мы сами для себя сотворим, запомни это, Цири, ты сама себе хозяйка.

Девочка задумалась и притихла.

Максим поднял голову и посмотрел в небо, где не видел ни одной знакомой звезды.

— Настанет время, и мы все пойдем своей дорогой, Цири. Придет время, и ты окажешься совсем одна. Тебе будет казаться, что ты один на один со всем миром. В такой момент помни, — что трус умирает дважды, не падай духом и борись до последнего. — Макс процитировал отца — ветерана второй чеченской кампании.

— Я стану сильной! Вот увидишь! И никогда не упаду духом! Я ведьмачка! — хорохорилась Цири.

— Когда ты будешь в Элландере, тебя будет обучать Йеннифер, одна из самых талантливых чародеек, воспользуйся этим шансом, Цири. Сделай все, что в твоих силах, чтобы освоить магию, только так ты сможешь защитить и себя, и близких тебе людей.

— Но я не могу! Я даже не смогла сложить простейший знак, а у тебя это получилось почти с первого раза. Я ведьмачка, а не чародейка, — ответила она и надула щеки.

— Ты станешь чародейкой, я уверен в этом. Нужно лишь приложить немного усердия. Не об этом тебе стоит беспокоиться. А о том, как не оказаться пешкой в чьей-то игре, чтобы никто не смог воспользоваться тобой. Сохранить свою свободу, понимаешь меня? Свобода — это самое дорогое, что у нас есть, поэтому будь начеку и не попадись в коварный капкан.

Их диалог прервал топот лошадей, приближающийся к ним со стороны тракта, куда полчаса назад ускакал Геральт.

Максим напрягся, нужно быть готовым ко всему.

«Ночь темна и полна ужасов», — пронеслось в голове.

Четверо всадников приближались. Хотя они и ожидали возвращения ведьмака, темный лес, полный остроухих террористов, действовал на нервы, и Максим приготовился к тому, чтобы испытать магию в бою.

К счастью, среди них был Геральт.

Спешившись, трое из всадников оказались краснолюдами, невысокими, коренастыми и бородатыми. Один из них был никто иной, как Ярпен Зигрин.

— В штаны наложил, сынок? — съязвил Зигрин.

— Всякое бывает, время нынче неспокойное, а у меня здесь больная женщина и ребенок, — спокойно ответил ему Максим.

— Ярпен Зигрин, верный слуга милостивого короля Хенсельта, — протянул ему свою волосатую лапу краснолюд.

— Максим, чародей, — ответил на рукопожатие парень.

— Чародей? Да что ты… Что же ты сам тогда не вылечил даму? — удивился Ярпен.

— Нельзя, у нее аллергия на магию, — немного слукавил Макс.

— Ладно, ясно, харе любезностями обмениваться. Ну-ка, парни, подняли нашу больную на носилки и погнали в лагерь. Раз, два! — скомандовал Ярпен краснолюдам.

***

Большой костер горел в центре лагеря, заставленного фурами и повозками по кругу. На повозке спала Цири рядом с Трисс, принявшей самодельные пилюли Ярпена, слепленные из чеснока, соли и теста из заплесневелого хлеба. Геральт и Ярпен отошли поговорить наедине.

Максим сидел возле костра в окружении краснолюдов и их командира Венцка. Краснолюды идеально подходили под описание гномов из книг Толкина — кряжистые, бородатые, неряшливые, шумные любители выпить и ростом не более полутора метров.