Дезертир

– Говорят, вынесли с поля боя еле живого.

Эвдор, почему-то, был мрачен.

– Ты чего? – удивленно спросил его Аристид, – о понтийцах переживаешь?

Мышелов неопределенно мотнул головой. Они двинулись дальше, пробираясь ближе к порту. Здесь разговоры звучали еще интереснее. Эвдор совсем остановился, жадно ловя каждое слово.

– …в военной гавани они, сам сегодня видел.

– Так тебя туда и пустили!

– Ну, не я, шурин мой, он в страже там служит у пирсов.

– Египетские это корабли, самая большая пентера – "Птолемаида".

– А ты откуда знаешь?

– Это Луция Лукулла корабли.

– Не было же у римлян флота здесь.

– Не было, а теперь есть.

– А я тебе говорю, египетские.

– Верно, египетские. Лукуллу их Птолемей Латир дал. А еще, говорят, многие с Крита и Кирены пришли.

– А я слышал, Лукуллу в Египте отказали…

– Ты там у трона стоял и все слышал?

– "Птолемаида" это, точно. Видел я ее много раз, я в Александрии каждый год бываю…

– …Сулла со всеми сговорился, против Митридата…

– Не Сулла, а Лукулл.

– …это верно, всем понтийцы поперек горла…

– …что, прямо так и дал, даром?..

– Не даром, мало что ли римляне награбили в Дельфах и других местах. По всей Элладе храмы осквернены…

– Эх, пропала Эллада, нету больше свободы нигде.

– То-то она там была… У кого мошна, у того и свобода, а простому люду…

– …Сулла строит флот в Фессалии.

– И наши, говорят, Лукуллу флот передадут. Дамагор скоро прибудет с тридцатью триерами, под его начало.

– Дамагора навархом нужно, разве эти римляне умеют воевать на море?

– Ну, они же били Карфаген…

– Так это когда было?

– Лукулл, говорят, уже заказал на верфях почтенного Креонта десять пентер.

– А что, братья, скоро заработаем? Это ж сколько гребцов-то будут нанимать!

– Заработаешь, ты, как же… Я два года назад о весло руки в кровь стер и спину всю порвал, а что заработал? Как был в рубище, так и остался…

– …а сколько их всего пришло?

– Говорят, два десятка.

– Больше! Два десятка у пирсов стоят. А в гавани еще столько же.

– Критяне, говорят, Лукуллу много кораблей дали.

– Это критяне-то? Пиратское гнездо! Всем известно, что Митридат пиратов под себя гребет.

– И верно, в Ликийском проливе, рукой подать, страсть, как много пиратов развелось. Понтийцев пропускают, прочих грабят, топят. Сговорились, ублюдки…

– Критянам Сулла, не иначе, хорошо заплатил, так бы не стали, против своих же…

– Да кто там у них свои? Там рожи, не поймешь, какого роду-племени, как в котле намешано…

– И то верно…

Окончания разговора Эвдор не дождался, тот мог длиться бесконечно и сам собой тихо перейти на обсуждение чего-нибудь другого, например, цен на вино или бесстыдное поведение дочери купца Диотима. Эвдор уже услышал то, что его интересовало. Вместе с Аристидом они сходили в северную часть города, где располагался военный порт. Туда их, разумеется, не пустили, но Мышелов удовлетворился зрелищем выставленного у проходов охранения из римских легионеров вперемешку с воинами городской стражи.

– Не врут… – пробормотал себе под нос Эвдор.

– Да что ты так озаботился этими римлянами? – недоумевал Аристид, – какое нам до них дело. Если Лукулл снимет блокаду острова, нам только на руку сие. Проще будет свалить отсюда. Кстати, мы не решили главный вопрос – на чем будем убираться.

– На чем? – переспросил здоровяк, – пошли выбирать.

Они вернулись в торговый порт и еще час толкались порознь возле кораблей, высматривая и подслушивая разговоры моряков и купцов. Наконец, снова встретились нос к носу.

– Ну как, – спросил Эвдор.

– Что-то глухо, – нехотя признался Аристид, – а у тебя?

– А я присмотрел кое-что, – он потянул Аристида за локоть и, стараясь не привлекать внимания, показал на один из стоящих у пирса парусников, с которого рабы сгружали на берег какие-то амфоры, – смотри, какая красивая лошадка. Только и ждет, чтобы ее толковый всадник взнуздал. Не большая, не маленькая, всего в ней в меру, как раз для нас.

На борту судна черной краской была нарисована скачущая лошадь.

– "Меланиппа", – сказал Эвдор, – принадлежит некоему Филиппу из Истрии. Я к нему почти уже нанялся.

– Почти?

– Так-то он брать никого не хочет, говорит, не нужен никто. И смотрит подозрительно. Но это он еще просто не знает, как мы ему нужны.

– Сколько у него людей? Человек двадцать? Вдвое больше, чем нас.. Если он не полный дурень, не возьмет совсем незнакомых людей. Я бы не взял.

– Я думаю, у него внезапно не окажется выбора. Они, северяне, выпить не дураки, а пьют все больше по-скифски. Ушибутся невзначай, до смерти, по дурной-то голове, – усмехнулся Эвдор, – вот он нас и примет с распростертыми объятьями.

– Вот так прямо и с распростертыми? – недоверчиво спросил Аристид.

– Нас ему порекомендуют уважаемые люди. Пошли к нашим, подробности по дороге изложу.

Когда они пришли в кабак, кое-кто из их товарищей уже приобрел некоторую осмысленность во взгляде. В почти пустом обеденном зале за столом у маленького окна сидели двое. Один из них подпирал голову руками и изучал нацарапанные на столешнице надписи и рисунки непристойного содержания. Второй без всякого выражения наблюдал за немногочисленными посетителями у очага. При виде Эвдора и Аристида, он несколько оживился: