Песчинка

Парню оставалось лишь в очередной тяжело вздыхать, да обреченно закрывать глаза, которые пекло от недосыпа. За прошедшие недели он успел вызубрить ход ритуала бракосочетания настолько подробно, насколько это было расписано в специально созданном для него «сценарии». Он помнил всё, начиная от того, с какими травами он должен вымыться перед ритуалом, и заканчивая какие угощения принято расставлять на праздничных столах, не говоря уже о словах клятв… ну, и прочем, да, смущающем…

Парень перевел взгляд на друзей, надеясь на их поддержку, но стоило его глазам обнаружить две фигуры, занявшие соседние раскладные стульчики, тут же понял, что её не будет: оба парня с горящими глазами буквально вгрызались в яркие и красочные зарубежные журналы на интересующие их темы. Гарри честно сознавался себе: будь обстоятельства иными, и он с огромным удовольствием вместе с Роном рассматривал журнал «Новости Волшебного Спорта», издаваемый в Австрии – традиционно нейтральной стране. Однако, в очередной раз тяжело, и ещё чуточку тоскливо, вздохнул: нельзя думать о квиддиче и новых мётлах, нужно сконцентрироваться на предстоящем ответственейшем шаге, возможно, за всю его жизнь. Зеленые глаза обнаружили третьего парня, который буквально развалился на своём раскладном стульчике, и один его вид слегка развеселил парня. Всё дело в том, что в той позе, в которой пребывал Хошино, бедный деревянный стульчик должен был уже давно сломаться, но нет, держался, а сам японец ещё и как-то совершенно необъяснимым образом «растекался» по предмету мебели всё больше, напоминая небрежно сброшенный на стул пиджак или куртку. В следующую секунду, будто почувствовав к себе внимание, Сора ещё сильнее перегнул спину через спинку, откидываясь назад, стул накренился, встав на две ножки, у Гарри расширились глаза. Затем ещё одно движение, и вот стул стоит на одной ножке, опасно покачиваясь, а раскинутые руки японца почти касаются пола. Казалось, вся Вселенная замерла в ожидании чем же это всё кончится: упадёт или нет? Но японец, очевидно, падать не собирался, а его зазвучавший голос оставался спокойно-расслабленным.

- Ну и чего ты переживаешь? Что такого страшного в браке, пусть и по магическим законам? – выдав это, Сора ненадолго замолчал, а Гарри задумался над этими словами. – Наоборот, ищи положительные моменты. Например, подумай вот над чем: Арлет же не отказалась от брака, верно? Во-о-от, это уже плюс! – Гарри согласно кивнул, хоть и не понял зачем. – А теперь подумай над тем, что вся эта спортивная красота будет принадлежать только тебе… – Гарри почувствовал, что краснеет, но ничего не мог с собой поделать, ведь они с Арлет не раз и не два обнимались и целовались, и девушка даже позволила ему чуточку больше, и подросток вполне уже был в курсе, насколько красива его невеста. В тот момент, когда Поттер чуть не пустил носом кровь от своих фантазий, снова зазвучал голос японца. – А теперь вспомни Милисенту в рождественском платье… во-о-от, и эта красота тоже будет в твоём распоряжении, неужели мало плюсов? – теперь в голосе Соры была неприкрытая насмешка, но Гарри не уделил ей внимания.

Да, пусть Милисента и мало говорит, с ней не так сложно найти общую тему для разговора, а ещё, несмотря на её внешний образ, девушка она добрая, спокойная, заботливая, к тому же очень красивая. На самом деле во время Рождественского бала Гарри Поттер впервые позавидовал Хошино из-за его внешности: находясь рядом с Милисентой, высокой и статной девушкой, обладающей взрослой, зрелой красотой, подросток едва доставал макушкой её до подбородка, что не лучшим образом сказывалось на его самооценке. Честно признаться, если бы не обстоятельный разговор-лекция с тем же Хошино, Гарри ни за что больше не приблизился к Милисенте после первого тренировочного танца с девушкой просто потому, что проявившаяся мужская гордость не позволяла чувствовать себя мелкой блохой рядом с шикарной партнершей, не хотелось, чтобы его сравнивали с нею. Сам бы подросток всего этого не понял, но Сора ему объяснил «на пальцах», а ещё объяснил, что поддавшись своим слабостям, не только оскорбил бы хорошую девушку, но и сильно подточил бы и так основательно подточенную самооценку «валькирии» – так называл Милисенту Сора, и честно признавался, что и сам был бы не против такой партии, но увы.

А вот сам Гарри ещё некоторое время боролся с собой и своими комплексами чтобы хоть достойно танцевать с девушкой, и перебороть желания побыстрее сбежать от неё прочь. Мысль о заключении брака с ней вызывала непонятные чувства, но подросток был точно уверен, что в здравом уме никогда не женился бы на Милисенте, однако, Хошино снова взялся «полоскать мозг», и пусть и долго, но обстоятельно, а главное понятно донёс мысль: Гарри Поттер – последний в роду Поттер, и если он не желает в будущем жить так же, как живут Уизли, и чтобы его потомки не лишились дара магии, то ему придется взять на себя ответственность, и хорошенько потрудиться. Было сказано много чего, но суть одна: за всё в жизни нужно платить, ничего не даётся просто так, и так далее, и в том же духе. Спустя годы Гарри поймёт, что им довольно грубо манипулировали, намерено нагрузив не разбирающегося в магических реалиях подростка кучей информации, и вынудив на нужные решения, но в тот момент готовые логические ответы он признал для себя верными. Тем более какой гриффиндорец побоится трудностей? Нет, не смотрим на Рона… не смотрим!

Дальше же подростку пришлось приложить немало усилий, чтобы просто свыкнуться с мыслью, что маги не обязательно женятся стандартной парой «мужчина-женщина», бывает очень по-разному, причем, перекос партнеров бывает в обе стороны. Гарри до сих пор вспоминал поучительную лекцию, которую Флёр Делакур произнесла в гостиной Хошино для группы подростков, в которой рассказывала про целых несколько эпизодов матриархата за историю человечества, и всем известные амазонки были далеко не первыми, и уж точно не последними, где буйным цветом использовался матриархат как общинный строй. Что же касается патриархата, то если посмотреть более внимательно, то практически весь нынешний мир и есть он, патриархат. Как бы там ни было, но уж к себе-то Поттер даже не думал примерять подобную схему устройства семьи, но как говорится, «shit happens», или «будь проклят Мерфи!», и подросток лишь надеялся, что ему не придётся постоянно сбегать из дома, как это делает Артур Уизли, а с Милисентой они хотя бы подружатся.

Вот в таких вот странных размышлениях подросток и потратил оставшиеся минуты до начала церемонии, а потом и дальше, придя немного в себя лишь в тот момент, когда встретился с яркими изумрудами глаз Арлет, и в тот же миг ощутил нахлынувшую на него волну жара. В груди что-то приятно-болезненно сжалось, во рту пересохло, ладони вспотели. Арлет была прекрасна. Довольно простое, почти по-деревенски, белое платье было расшито яркими цветами и узорами. На девушке не было ни дорогих украшений, ни косметики, но натуральной красоты молодой ведьмы было более чем достаточно, чтобы у жениха исчез голос и воля (где-то на общем фоне затерялись звуки дудки…). Зеленые колдовские глаза, пухленькие алые губки, лёгкий румянец на щеках, венок луговых цветов в волосах и в руках, едва сдерживаемая широкая улыбка – вот самые лучшие в мире украшения, который видел в своей жизни молодой Поттер, и он оказался сражен на повал.

Лишь немного придя в себя, Гарри заметил, что с другой стороны стоит Милисента, и снова отправился в «нокаут». Девушка нарядилась в светло-зеленое платье из какого-то очень красивого материала, который постоянно играл оттенками зеленого, в зависимости от малейшей игры света и тени. Её платье также было расшито красивыми узорами и цветами, из украшений на ней был лишь довольно грубо выглядящий медальон на шее, и те же цветы в волосах, которые