Песчинка

Я лишь улыбнулся на эти слова, и тут же отправил духов к своим целям. Снайперы? Целых два? И всё для меня? Какая прелесть! Моя Афири – очень талантливая дочь своего бывшего клана, и стоило мне попросить, как супруга составила целый список предложений, одно из которых превратилось в одноразовый амулет. Сперва, тёмная ведьма проводит над таким амулетом ритуал призыва тёмных, злых духов, потом привязывает их к материальному якорю (амулету), а после амулет привязывается к магу кровью. С его помощью можно навести мощную порчу и проклятия на любого, кого увидел хоть раз, и активировать в любой момент, хоть сразу, хоть с отсрочкой. Жалеть людей, которые работают на подобных мразей? Пф! Вот ещё! А на самого мистера «Смита» я поставил метку, снять которую можно лишь очищающим ритуалом, который ради простого магла никто не проведет – слишком жирно, во всех смыслах. И когда мне понадобится «высококачественный» грешник для какого-нибудь «сильного» ритуала, он мне послужит. Однако, теперь ещё придётся заняться и его хозяевами – уж слишком они уверены в своей защищенности, думают, если наняли магов-отбросов, то стали неприкасаемыми? Зря, очень зря. Но что-либо делать с этими «царьками» вот прямо сейчас, я не буду – у меня и других дел достаточно, да с теми же французами ещё не закончили, чтобы браться за другое масштабное дело, но когда-нибудь мои руки дотянутся и до этих маглов.

- Хорошо, мистер Смит, я вас услышал, – я спокойно кивнул, бросив на собеседника короткий взгляд.

- Я рад, что в вас достаточно здравого смысла, и вы не пошли на конфликт, – довольно осклабился этот магл. – В таком случае я вас покидаю, и не забудьте вернуть разум лорду Мальтраверсу, мистер Хошино… – уже собираясь подняться, проговорил посланник.

- Это не возможно, – просто пожимаю плечами, глядя в сторону.

- Возможно всё, мистер Хошино, тем более с вашими силами, – и так многозначительно поиграл бровями. – Никого не волнует, что вам потребуется сделать для компенсации нанесенного ущерба, хоть душу демонам продавайте, но лорд Кристофер Мальтраверс должен стать таким же, каким был, и это не обсуждается. Всего доброго, мистер Хошино, и берегите детей, они – лучшее, что у нас есть…

Я краем глаза провожал спину этого магла, лениво отмечая, как моя метка врастает в его духовные оболочки. Вот откуда такая самоуверенность? Нет, я понимаю, что в мире простецов у его хозяев вполне себе может быть весьма внушительное влияние, которое распространяется достаточно широко, чтобы их пешки чувствовали себя в безопасности, даже озвучивая прямые угрозы далеко не простым адресатам. Но я совершенно не понимаю, откуда такая уверенность в делах с магами. Неужто они настолько доверяют ширпотребу, который им справляют маги-отщепенцы? Или, возможно, они приняли за аксиому показатель силы средненького британского выпускника Хогвартса? Нужно будет детально рассмотреть этот вопрос: выяснить причины такой самоуверенности, узнать, какими средствами влияния на магический мир обладают хозяева мистера «Смита», и узнать их личности. Раз уж Острова станут моим домом, то я хочу, чтобы в моём доме было комфортно, и не желаю, чтобы воздух в нём отравляли всякие… вонючки…

В центре идеально круглой площадки, выложенной светло-серым камнем, ярким пятном красного и золотого сверкал павильон в восточном стиле. Все его панели, лишь из которых он, казалось, и состоял, были распахнуты, открывая вид на всё не очень большое внутреннее пространство окружавшим его людям. На вскидку, больше сотни людей собралось в этом месте. Старики, упрямо стоявшие на своих ногах, разного возраста дети и взрослые – все как один ловили каждую деталь происходящего, и лишь пламя в чаше каменного алтаря, казалось, оставалось спокойным и равнодушным, всё так же спокойно-неторопливо поигрывая невысокими лепестками. Вокруг незатухающего вот уже как несколько недель огня, были разложены различные дары, вроде фруктов, цветов, зерна, спиртного, выпечки и рыбы, за которыми внимательно следили, чтобы порченые продукты не портили смысл возложения даров на алтарь клана. Сейчас рядом с алтарём стоял высокий азиат в церемониальных белых одеждах и с белым бумажным веером в руке, которым иногда взмахивал прямо над огнем, но бумага не загоралась. Молодой глава произносил ритуальные слова, делал жесты, и когда бумажным веером в очередной раз взмахнул над огнём, пламя поднялось выше его роста, свернулось спиралью, которая рассыпалась искрами. Искры собрались в единый поток, покружились над алтарём, сделали круг вокруг Хошино, плавно слившись в алую птицу. Пока дух делал широкий круг над площадью, за его длинным хвостом оставался видимый огненный шлейф, медленно истаивающий в воздухе ещё некоторое время после того, как дух-птица приземлился на плечо молодого главы. Собравшиеся люди, даже малые дети, наблюдали молча, лишь некоторые не сдержали громкого вздоха, поражаясь красоте пламенной птицы, в чьих глазницах, казалось, поселились яркие звезды.

Произнеся ритуальную фразу, Хошино вытянул в сторону людей правую руку раскрытой ладонью вверх, так и замерев. В тот же миг все без исключения люди опустились на колени, опустив головы. На несколько минут стало тихо-тихо, не было слышно ни криков птиц, ни шума ветра в листве. Дух-птица неспешно переводила взгляд сияющих глаз с одного человека на другого, забавно поворачивая голову, и когда внимание духа коснулось каждого, и увиденное им его удовлетворило, он снова взлетел, возвестив об этом переливчатой трелью. Огненная птица кружилась, поднимаясь всё выше и выше, сопровождаемая множеством взглядов, пока не превратилась в яркую точку, которая тут же сорвалась стремительным росчерком прямо в пламя алтаря, не затронув крышу павильона. Вместе с громким криком, птица вернулась туда, откуда появилась, а пламя, поднявшись на пару метров вверх, разлилось высокой круговой волной, с головой накрывая всех, кто стоял на коленях. Каждый из людей ощущал огненную волну по-своему, кому-то казалось, что его обняли давно ушедшие за грань родные, кому-то она напомнила тёплое море, кому-то – жаркое лето, но все одинаково улыбались, также ощущая и разливающееся внутри тепло. А ещё повсюду слышался треск и скрежет уничтожаемых амулетов, которыми данная ветвь Лан уже некоторое время блокировала ток засоренной родовой магии, пусть и ограничивая свои силы и способности, но не пропитываясь множеством родовых проклятий. Сейчас же каждый из присутствующих ощутил в груди второе сердце – горячее, жаркое, но не злое, и его тепло начало разливаться по телу, принося с собой незнакомые легкость и силу, а ещё сильное чувство родства и близости с каждым из находящихся здесь и сейчас.

Трое совсем маленьких детишек на руках своих матерей распахнули невозможные аметистовые глазки с серебристыми искрами, блуждающими вокруг зрачка, и дружно заугукали, улыбаясь мамам и миру вокруг…

- …и всё же я не понимаю, зачем это нужно, – тяжело вздохнул парень, зажмуривая усталые глаза, которые так и не увидели сна прошедшей ночью. – В школе говорили, что ритуалы с кровью запрещены Министерством, и за них можно даже попасть в Азкабан… – парень не ожидал ответа, не надеялся на него, но услышал.

- Не думаешь же ты, что мы всё это затеяли лишь затем, чтобы отправить тебя, и твоих невест в Азкабан? – в голосе ясно различалась усмешка, а рядом послышался ещё и хмык другого присутствующего.

- Нет, конечно, – парень снова вздохнул, поднял руку, и принялся массировать глаза за закрытыми веками. – Но я не хочу нарушать закон.

- Наоборот, ты его соблюдаешь, – парень опустил запрокинутую голову и посмотрел на собеседника, который лениво развалился на складном стульчике у одной из стен палатки. – Я не знаю, по какой причине запретили ритуалы с кровью, вполне возможно, это было сделано из-за банального невежества, но факт есть факт: магический брак закрепляется кровью, причем, дважды. А если этого не сделать, то по магическим законам вы не будете супругами, максимум – любовниками, чей общий ребенок не факт, что сможет стать полноценным наследником хоть одной линии крови.