Песчинка

Не глядя, взмахиваю левой рукой, и десяток ярко-сияющих бумажных птичек разлетаются вокруг, я же продолжаю осмотр-диагностику. Обнаружил следы чего-то тёмного и гадкого, но их можно сравнить с брызгами от расплескавшейся лужи – капли-крохи от остановленных проклятий и заклинаний, разобраться с которыми сможет даже сама мощная энергетика молодой вейлы, пышущей силой и здоровьем. Не скрывая облегченного вздоха, – ничего особо опасного не нашлось, достаю ещё печати, и прямо на бумагу разливаю заживляющий эликсир, который жадно впитывается, ни капли не пропало даром.

- Сейчас эти печати хорошенько оближут ка-а-аждый уголок твоего сексуального тела, а ты им не мешай, хорошо?

- Извращенец, – Флёр криво (как получилось) улыбнулась, но согласно кивнула, после чего я споро прилепил печати к запястьям девушки, шее, горлу, животу.

Разбираться с каждой раной слишком долго, а так печати сами найдут каждое повреждение и смажут эликсиром, Флёр придётся потерпеть это копошение на коже и легкое жжение от заживления, но и только, боли больше не будет. А вот лицо я обработаю сам – просто захотелось. Пока я этим занимался, самая первая волна шикигами уже спеленала Крама, закрыла его рану, и подтащила на расстояние десятка метров, а вторая волна нашла обломки палочки Флёр. Девушка с нескрываемой грустью огладила буквально щепки.

- Мне её на заказ делал мастер Буаселье целых две недели, – Флёр тяжело вздохнула, завернув щепки в удивительно-чистый носовой платок, и спрятала в карман иссеченной куртки. – У тебя нет запасной палочки?

- Есть. Как не быть? – даже удивляюсь подобному вопросу. – А у тебя что, нет запасной? – я даже остановился, чтобы взглянуть девушке в глаза.

- Артефакты сами прятались, – девушка взглянула на металлическую «росу» вокруг, снова тяжело вздыхая. – А как спрятать вторую палочку я так и не придумала – уж слишком хорошо проверяли.

- Это да, – согласно киваю, продолжая аккуратно обрабатывать раны на лице, осталось только три полоски совсем рядом с правым глазом. – Мне самому пришлось выкручиваться. – закончив с последним рассечением, жестом фокусника извлекаю кристальную палочку глубокого лилового цвета, и передаю девушке. – Лизни её.

- Зачем? – на меня посмотрели с таким недоверием и прищуром, что даже стало как-то неловко, честное слово.

- Её нужно привязать. Либо смазать кровью, либо лизнуть, либо долго пользоваться, и никому не давать в руки, вообще никому и никогда. Только тогда она полноценно привяжется.

Ещё несколько секунд меня изучали с подозрительным прищуром, а потом девушка осмотрела палочку, бросила взгляд на меня, снова на палочку, поднесла к губам. Розовый язычок попробовал кристалл на вкус, девушка задумалась, а потом медленно, и как-то по-особенному провела языком вдоль всей палочки. Знаете, у меня не просто в горле пересохло от этого короткого представления, но и захотелось ощутить этот язычок в действии. Довольный блеск в небесных глазах говорил сам за себя, но мадемуазель делала вид, что ничего такого и не думала, что всё в пределах приличий. И где она научилась такому?

- Кхм, что ж, с ранами разобрались, что будем делать с твоим обидчиком?

- А он жив? – девушка искренне удивилась.

- Ага, вон валяется, – я указал кивком в сторону обездвиженного Крама, лежащего в траве.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что его связало буквально двумя печатями, остальные уничтожило защитными приблудами нашего врага. Сам он выглядел неважно, да и разве могло быть иначе, с такой-то раной? Бледный, почти белый, капилляры в глазах полопались, на лице имеется несколько ссадин, да и одежда попорчена – Флёр явно не стояла истуканом, и смогла ответить.

- Он напал из-за угла, – заговорила девушка, рассматривая болгарина взглядом матёрого обрывателя крылышек бабочкам и сжигателя увеличительным стеклом муравьев. – Мне едва удалось защититься. А потом преследовал, когда я попыталась убежать…

- Какой нехороший мальчик, да? Обижает невинных девочек, да ещё и преследует их, чтобы обидеть сильнее. Может ему голову оторвать, как думаешь? – мне всегда нравился этот метод, предложенный в одной из моих любимых книг – «Мастер и Маргарита». Шикарный труд, который никогда не устареет.

- А это не слишком просто для него? – о, кажется огненная дева затаила на бравого болгарина обиду за подлое нападение. – Ты знаешь, сколько могут стоить, если их найти в продаже, реликвии, благодаря которым я выжила? Это не говоря о том факте, что он вообще хотел меня убить. Хм… вот только как его вынести из лабиринта так, чтобы никто этого не заметил? Хм… – девушка серьезно задумалась.

Я же довольно улыбался: терпеть не могу инфантильных и слабовольных «пацифистов», которые твёрдо уверены, что с врагом нельзя поступать так, как он бы поступил (если ещё не успел этого сделать) с тобой. Типа, нельзя опускаться до его уровня. Считаю это бредом. За удар всегда нужно отвечать ударом, или поиметь большую прибыль как расплату, а просто прощать подобное нельзя, ведь подобные подлецы и бандиты, те, кто однажды решился совершить подлость или напасть, никогда не остановятся, если их не остановить. О прощении не может быть и речи, когда дело идёт о жизни, чести и здоровье, в том числе и психологическом. Я считаю, каждый имеет право на защиту и месть: пришёл убивать, будь готов умереть сам, решил насиловать – получи равноценную отплату.

- Есть вариант, – показываю заинтересовавшейся девушке очередное колечко с желтым сапфиром. – Запечатаем его сюда, а на выходе, чтобы не обнаружили артефакт, спрячешь кольцо во рту…

- Месье, – Флёр очень красиво изогнула тонкую бровь, глядя мне в глаза. – Что-то часто этим вечером вы обращаете внимание на мой рот, или предлагаете его использовать. Признайтесь, вы более не можете сдерживать своих животных инстинктов? – если бы не растрепанные волосы, пыль и кровь, образ строгой дамы был бы внушительным.

- Меня интересует не только ваш рот, мадемуазель, но и вся вы, что вполне естественно, ведь вы удивительно красивы и привлекательны. Но сейчас я думал не о том, как бы совратить вас здесь и сейчас, хотя, будь другие обстоятельства, несомненно, предпринял бы шаги в эту сторону. Однако, вынужден сдерживаться и думать только о решении текущих задач.

- Хммм… – меня осмотрели сомнительным взглядом, а потом блондинка важно кивнула. – Ладно, сделаю вид, что поверила вам, месье. Но только на этот раз. – девушка отвернулась. – Но я надеюсь, ваши слова не разойдутся с вашими действиями в будущем, и ранимое девичье сердце не будет обмануто неоправданными обещаниями.

- Не извольте беспокоиться, мадемуазель, – я улыбнулся. – Как только выберемся отсюда, я наброшусь на вас как дикий необузданный зверь.

- Но-но! – мне даже пальчиком погрозили. – Не вгоняйте невинную деву в краску, не то она решит, что вы делаете подобные обещания каждой встречной.

Отвечать я не стал, да и не нужен этот ответ. Крам же был споро лишен всего, что при нём было, кроме исподнего, а затем запечатан в кольцо, которое спрятала в лиф Флёр, озорно сверкнув в мою сторону своими глазищами. Разобравшись здесь, мы двинулись дальше. Несколько минут мы шли молча, шли довольно медленно, никуда не спеша. Нет, сам бы я, наверное, поторопился бы, всё же обидно будет проиграть потому, что банально не успел на какую-то минуту, с другой стороны для меня победа в этом турнире более не так важна, как была в момент моего прибытия в Британию. За эти месяцы столько всего случилось, столько изменилось, что порой кажется, будто это уже совсем другая жизнь, совсем другой я, а всё, что было раньше – лишь дымка сна, которая развеется, стоит умыться и выпить утренний чай или кофе. Не могу сказать, что цели в жизни изменились, или я сам слишком изменился, но и отрицать перемены в себе просто глупо, всё же сам порой за собой отмечаю, что чаще иду на компромиссы, ищу выгоду в своих и чужих поступках куда чаще, чем в прошлом. Однако, я предпочитаю воспринимать эти перемены как естественное взросление, ведущее к чему-то новому, в том числе и новой частичке себя самого, ведь человек – тот же клинок, который постепенно закаляется в пламени жизни, становится другим, крепчает, или крошится, обретает новые свойства, или от неправильной закалки, либо плохой руды разрушается. Редко даже сам кузнец бывает полностью уверен насколько хорошим выйдет клинок из-под его руки – всегда бывают неожиданности и неудачи, так что нечего и удивляться, что в людях очень часто обнаруживается «брак».