Песчинка

- Ц-ц-ц, – улыбалась женщина, в глазах которой ртутью переливались опасные огни. – Глупый мальчик возомнил себя сильным мужем? Как нехорошо, Ленни, ты воспитал своего наследника… ц-ц-ц, – на мгновенье брошенный на мужчину взгляд снова вернулся к Теодору, и тот заметно вздрогнул. – А что, если добрая тётя Белла вдруг вспомнит, кто подкинул её племяннику каку, и разрешит заботливой мамочке Цисси наказать плохого мальчика Тео? – брюнетка повернулась к сестре, которая с самого начала смотрела что на старшего, что на младшего Нотта с хищным интересом игривой львицы, которая совсем не прочь поиграть со своей добычей перед тем, как задушить и съесть. Подросток ещё сильнее вздрогнул, его уже не утешала мысль, что в его собственном доме ему ничего не сделают.

- Вы не посмеете, – неуверенно произнес парень дрожащим голосом. – Не в нашем доме… – чуть тише закончил свою мысль.

- О, мальчик заблуждается, да, сестрёнка? – Беллатрисса не оборачивалась, но Нарцисса кивнула, усмехнувшись так, что меня бросило в жар – столько в ней сейчас было от хищника, нет, хищницы, сильной, красивой, опасной. Мои инстинкты буквально взвыли от желания завладеть этой хищницей, доказать ей свою силу, подчинить, а потом позволить оставаться сильной, но уже рядом со мной… странные мысли. Словил на себе странный взгляд Нанао, и осознал, что засмотрелся на Нарциссу, продолжавшую излучать звериную опасность и привлекательность. И откуда у неё это? Да и у всех Блэков что-то такое есть, только у кого больше, у кого меньше, но у всех. Белла тем временем продолжала свою маленькую игру с глупым мышонком. – Но если глупый мальчик попросит добрую тётю Беллу, – женщина усмехнулась. – очень хорошо попросит, на коленочках, то она даже не станет мальчика наказывать, слишком строго.

Наблюдая за тем, как гордого парня с сильным самомнением и прочим безжалостно ломает сильная женщина, я не чувствовал жалости. У меня даже проскочила мысль, что Теодор вполне возможно станет либо тираном в семье, либо «голубым», либо конченым мазохистом, с болезненной радостью наблюдающим, как его жену имеет кто-то посторонний (как-то слышал о подобном извращении ещё будучи в Японии). Ни капли жалости или сочувствия я не чувствовал ни к младшему, ни уж тем более к старшему Нотту. Они оба заслужили мучительную смерть, и только благодаря их предкам они продолжат жить, не будь у них своих Даров, род Нотт прервался бы. Но это не значит, что я откажу в удовольствии своей союзнице, о нет, Беллатрисса и Нарцисса оттянутся по максимуму – уж в этом я уверен. Лишь слабые и наивные полагают, что всепрощением и добрым словом от человека можно добиться чего-то, особенно от человека, всю жизнь считавшего окружающих грязными животными, достойными лишь вылизывать дорогу перед ним. Столько злости, высокомерия, брезгливых насмешек над любым, кто ниже его по статусу, без исключения – это не достойно, тем более, если сам отличаешься лишь фактом удачного рождения в «нужной» семье, и на деле даже палец о палец не ударил, не стал кем-то значимым, не вписал своё имя в историю, даже банально не доказал свою силу и разум. Тот же Волдеморт достоин уважения хотя бы потому, что будучи полукровкой из приюта, подчинил всю эту чистокровную шелупонь, давно скатившуюся с былого уровня, когда на них равнялись, хотели быть такими же. Тёмный Лорд обладал силой, умом, харизмой и хитростью, которыми распорядился настолько эффективно, что уже третье поколение идиотов готовы ползать перед ним, полукровкой, на коленях, да лобызать его ботинки, или обрызганную мочой мантию. А вот этих вот «лордиков» уважать просто не за что, как и их отпрысков, таких же фанатичных недоумков, жертв абортов.

- Мистер Нотт, открывайте двери, – мне уже надоело быть здесь, мне надоело смотреть, как развлекаются другие, да и не по мне развлекаться подобным образом.

- Не могу. – Лайонел всем видом пытался показать, что ему жаль так разочаровывать дорогих гостей, но обстоятельства выше него, он их заложник. – Я готов дать любые клятвы и обеты, что выполню все ритуалы должным образом, но вас я пропустить к Камню Рода и Источника не могу. – ещё и руками развёл, опуская голову.

- Ленни, Круцио или Империо? – ласково и нежно улыбнулась Белла. – Или сразу Аваду в твоего сына? – мужик резко напрягся, ведь знает, собака, что Беллатрисса – женщина пылкая, темпераментная, она долго не будет думать, шмальнет, и всё. «Лучше просить прощения, чем разрешения,» – это её жизненный девиз. Он бросил на меня взгляд, а потом снова повернулся к ней.

- У меня заканчивается терпение, мистер Нотт, – произношу так, будто ни к кому не обращаясь, разглядывая потолок. – Ваш сын моложе, ему только предстоит войти в силу, в том числе и мужскую. – теперь опускаю взгляд на него, смотрю в глаза. – После того, что мы с вами сделаем на его глазах, парень сам всё сделает, без подсказок. – Нотта старшего перекосило, как и младшего, к тому же Теодор ещё и попытался изобразить что-то вроде надменной насмешки, да только когда сильно боишься, играть лицом становится очень трудно. – У вас тридцать секунд, а потом уже я начну развлекаться…

Смотрел я на него теперь уже совсем равнодушно: я не шутил, его сына будет более чем достаточно, да и проблем меньше – следить не нужно будет за этим «лордиком». Может, так и поступить? Пока размышлял, краем сознания следил за Лайонелом, которого так скривило, будто он стремится превратиться в печеное яблоко. Шепча себе под нос ругательства и проклятия, мужчина всё же двинулся ко входу, где принялся за дело, но пару раз бросал на меня и Беллатриссу злобные, яростные взгляды. Что же, я его даже понимаю. Только ты был хозяином жизни, по одному твоему жесту крутилось и вертелось, а тут – хоп, и ты уже не хозяин, и вынужден подчиняться тем, кого считаешь много хуже и ниже себя любимого.

Массивные двери раскрылись абсолютно бесшумно, несмотря на свою внушительную толщину и, несомненно, вес. Путь к алтарю рода Нотт ничем выдающимся не отличался: обычное подземелье с каменными стенами и ступенями, а на стенах достаточное количество магических факелов, чтобы не сломать в темноте шею. Не сыро, не холодно, скучно. Да и сама центральная камера была, ну… обычной. То есть не было ничего особо интересного: помещение в форме полусферы, в центре – массивная прямоугольная каменная плита, под которой ощущается старый магический источник. На ровном камне пола имеются расчерченные и залитые металлом основы для магических кругов, яркие факелы. Всё, больше ничего интересного. Сам ритуал признания своего нового положения, Нотт пытался саботировать, но безуспешно, описывать же там банально нечего: долгие-долгие катрены заклинаний, несколько вспышек света, кровь на алтарь, и вот спустя какой-то час Лайонел замер, всем своим видом демонстрируя ярое нежелание доводить дело до конца. От его сына ничего подобного не требовалось, всё же не он глава рода, а вот мужику укротить гордыню было тяжко.

- Ну же, Ленни, давай, не стесняйся, – ухмылялась брюнетка, выставив вперед свою красивую ножку в высоком, до колена, шнурованном сапожке. – Давай, ты можешь это сделать, – подбадривала его женщина, хотя для меня это выглядело как издевательство, да что там, им оно и являлось. – Ты ведь умеешь…

У мужика реально потемнело от гнева лицо, его трясло, на скулах ходили желваки, сжатые кулаки побелели, но он всё же опустился на одно колено и поцеловал колено брюнетки. Их обоих окутало слабое синее сияние, и тут же исчезло. Выпустив через нос долгий выдох, Лайонел начал подниматься, когда все услышали громкий щелчок. В неверии он поднял руки к шее и его пальцы коснулись массивного кожаного ошейника с металлическими элементами. Ни единого намёка на замок не было.