Песчинка

Поднявшись на три ступеньки молодая девушка и молодо выглядящая женщина прошли в дом, разуваться никто и не подумал: чары на входных дверях привычно очистили обувь и одежду от любой грязи, и слегка подсушили мантии от влаги тумана. Девушка тут же обернулась к матери, ожидая продолжения поднятой темы, но та молча отправилась на кухню заваривать чай. Нимфадора, недовольно засопев, плюхнулась в старое кожаное кресло: она с детства крепко уяснила не раз повторяемые ей слова «чай не любит спешки», и раз уж мать взялась его готовить, то следует смириться, иначе… – тут девушка недовольно скривилась и поёрзала – воспоминания розг на нежной девичьей попке не успели выветриться из буйной головы. Женщина вернулась с широким подносом, на котором, как всегда, было всё необходимое для обстоятельного распития этого «ритуального» напитка. Девушка потянулась за своей чашкой, подождала пока мать её наполнит из строго-красивого заварника ароматным напитком, и добавила себе немного молока. Несколько минут никто не нарушал тишину, за это время горячая хаффлпаффка немного успокоилась, её страсти начали принимать более осмысленную форму, появились новые, более толковые вопросы, услышать ответы на которые стало не менее интересно, чем предполагаемое участие матери в незаконном заговоре.

- Что же, дочь моя, ты уже достаточно выросла и умеешь держать себя в руках, а значит тебя можно считать взрослой. – манерно качнула головой Андромеда, старательно изображая Вальбургу, даже лицом попыталась показать что-то… этакое, но получалось не очень. – Задавай свои вопросы.

- Мама, – Нимфадора не хотела спешить и доказывать обратное той похвале, что только-только прозвучала. Подумав, девушка заговорила. – Когда ты узнала, что Беллатрисса Лестрейндж жива? – она бы никогда не призналась, но одобрительная улыбка матери значила для девушки очень много, а потому она почувствовала приток уверенности, когда увидела этот жест.

– Пару дней назад, – неспешно ответила женщина, крайне довольная тем, что от обычно неугомонной дочери не последовало пулеметной очереди вопросов и она даже сама догадалась, что её мать уж точно не участвовала в сговоре. – Но ты должна узнать и принять к сведению важную деталь. – женщина пригубила горячий напиток, поглядывая на дочь. – Беллатрисса снова «Блэк», не «Лестрейндж» – это важно. – Важно почему? Чем? – нахмурилась молодая метаморф, на всякий случай поставив антикварную чашку на стол. – Потому, дочь моя, что она не просто «Блэк», но и нынешний регент рода Блэк, к которому мы также принадлежим.– важно кивнула женщина, внутри улыбаясь над смесью растерянности и непонимания дочери.

- Ты же говорила, что тебя за связь с папой Блэки изгнали! – всплеснула руками девушка.

- Говорила, – женщина вздохнула, также ставя чашку на стол и возвращая взгляд на дочь. – Я не знаю, насколько хорошо ты знакома с реальным положением в стране во время войны с Неназываемым и его людьми, а вот о магических семьях и родах я тебе рассказывала. – на этих словах Нимфадора согласно кивнула: она никогда не понимала, зачем нужны эти рассказы, если из рода их изгнали, но сейчас, похоже, она получит ответ на этот давний вопрос. – Дело в том, что во время той войны магические рода фактически поставили перед выбором: либо ты работаешь с Неназываемым, встаёшь под его знамёна и принимаешь метку, либо твоя судьба ставится под вопрос. Даже так называемые «нейтральные» семьи, которые не приняли власть Неназываемого, но и не дрались против него, старались, пусть и скрытно для широкого общества, поддерживать отношения с «Пожирателями», а когда требовалось, оказывали им некоторые услуги, – на лице Нимфадоры отразилось всё, что она об этом думает, но перебивать мать не стала. И тому причиной не была какая-то особая выдержка или успехи в контроле эмоций, совсем нет, набраться терпения девушке помогло несложное успокоительное зелье, даже не зелье – настой, совсем безвредный и очень даже полезный, который добавила в чай мудрая Андромеда. Жаль только, что действие зелья недолгое. – Все всё знали и понимали, но запретить не могли, а сами «нейтралы» опасались возможной победы Неназываемого, ведь он и мстить может начать, уже открыто, не скрываясь. Он и так никогда не отличался добродушием и всепрощением, а со временем его поведение, принимаемые им решения и отдаваемые приказы начали демонстрировать нарастающее сумасшествие вместе с маниакальной жестокостью. Некоторые рода пытались бежать и кому-то это даже удалось, да вот только Неназываемый никогда не был идиотом, да и Министерство с подачи Крауча и Дамблдора резко зашевелилось, что вылилось в гибель нескольких немногочисленных родов по разным причинам, чаще всего было так, что министерские работники задерживали беженцев, и пока шло разбирательство, нападали «Пожиратели», уничтожая, как правило, только «крыс» – так их тогда презрительно называли.

- Но ведь они только хотели спастись!? – воскликнула девушка, мысли которой переместились на открывшуюся информацию.

- Верно, – кивнула женщина. – Те, кто решили бежать от войны, хотели просто спастись, и поверь мне: многим приходилось буквально на горло себе наступить, чтобы бросить свои активы в Британии, отчий дом, «облечь себя позором трусости» и бежать. Большинству для того, чтобы отбросить мысли о побеге, было достаточно нежелания стать «крысой», и они вынуждено принимали чью-либо сторону. – женщина ненадолго прервалась, чтобы промочить горло уже остывшим чаем. – Мы с Цисси сошлись во мнении, что навешивание ярлыка «труса» и «крысы» – это чей-то хитрый ход, чтобы удержать волшебников на островах. Кому-то очень умному и хитрому пришло в голову, что пример побега следует рубить на корню, чтобы, чего доброго, не побежали вообще все. А если так случится, где, позволь тебя спросить, брать новое «мясо» для войны? Кто будет воевать, пока не определится победитель? – Нимфадора задумалась над этим и была вынуждена признать, что действительно, если все убегут, останутся только главы противоборствующих сторон, да их приближенные, которые не очень часто (если верить истории) бывали на поле боя, основные удары наносили «рядовые бойцы». Девушке было неприятно об этом думать, но она знала, что в те годы воевали с Неназываемым не только Министерские сотрудники, которых было явно недостаточно для полного контроля мест, куда можно было нанести удар, но и Орден Феникса, имевший в те времена немало союзников из магических родов. Андромеда же продолжила рассказ. – Род Блэк всегда был слишком гордым, чтобы добровольно принять клеймо трусов, а потому было решено разработать план спасения рода – его выживание при любом финале войны. – женщина сделала очередную паузу, только теперь она всем видом демонстрировала желание услышать то, что и так оказалось на виду.

– Получается… – тихо прошептала севшим голосом девушка, неверяще глядя на мать. – Получается, вы с папой… – Что, мы с папой? – усмехнулась женщина, разглядывая потрясённую дочь. – Если тебя не изгоняли, – медленно заговорила девушка, при этом забавно хмурясь. – Если это так, тогда получается, что Блэки признали ваш брак?.. – Верно, – кивнула женщина, довольно улыбнувшись. – Мы провели брачный ритуал по всем правилам: наши руки соединил лично лорд Блэк на камне рода, как полагается. – Андромеда снова замолчала, давая возможность дочери додумать продолжение.

- А всему свету вы сказали, что вас изгнали за предательство устоев рода. – женщина согласно кивнула. – Папа тогда уже работал в Министерстве? – Андромеда улыбнулась дочери и снова кивнула. – Получается, вы спрятались у всех на виду! – выдохнула девушка. – Министерство в любом случае осталось бы целым, а вас, которые не лезли в бой ни на чьей стороне, не репрессировали бы в случае победы Неназываемого. Но зачем тогда отдали Беллатриссу Лестрейнджам, хватило бы и того, что Нарцисса стала супругой Малфоя? А ведь ещё был Регулус?