Страница 120 из 226
Натирая лакированную столешницу, хозяин посмотрел на вошедшую в вестибюль Малику и приоткрыл рот.
Она промокнула глаза платочком:
— Мои друзья не выходили?
Хозяин мотнул головой.
— Можно я здесь их подожду? — шмыгнула носом Малика, и вновь промокнув слёзы, села на диван, обитый узорчатым барканом.
Хозяин бросил тряпку в ведёрко, убрал ведёрко под стол:
— Почему вы плачете?
Закрыв лицо ладонями, Малика всхлипнула.
Взяв со стула полотенце, хозяин вытер руки:
— Не хочу мешать вашему горю, но вы надели не тот платок.
— Сиреневый — цвет траура.
— Всё верно, его носят вдовы.
— Сегодня ночью я похоронила своё прошлое и оплакиваю грешную жизнь. — Малика подняла голову. — Моя душа в трауре. Я не могу надеть белый платок.
Хозяин сел рядом с ней:
— Грешная жизнь не стоит слёз.
— Грешная жизнь как гнилой зуб. Если вырвать, рана всё равно болит. А я вырвала двадцать три года. Не хочу лгать, что мне весело. Ложь — страшный грех.
— Вы на правильном пути, Малика. Но платок надо сменить.
— Если я послушаю Праведного Отца, мне станет легче?
— Вы услышите его голос, посмотрите ему в лицо и увидите свет божий в конце чёрного туннеля. Не скажу, что ваш путь будет лёгким, но вы поймёте, куда вам надо идти.
— Наверное, он очень хороший человек.
— Он не человек. Он посланник божий.
— Вы давно его знаете? — допытывалась Малика.
Хозяин откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы на животе:
— Когда-то здесь было маленькое селение на двадцать дворов. Праведный Отец пришёл сюда с Праведными Братьями и сказал: «Отныне это святое место Авраас — обитель Бога». И наша жизнь изменилась.
— Давно это было?
Хозяин закатил глаза к потолку:
— Сейчас мне сорок семь. Тогда было восемнадцать. Двадцать девять безгрешных лет назад. В следующем году юбилей.
— Пойду, переодену платок. — Малика встала с дивана. — Я правильно затянула грудь?
— Правильно. И опускайте голову ниже. У вас слишком броское лицо.
День обещал быть жарким. На небе ни облачка, в застывшем воздухе чувствовался запах свежескошенной травы. Собаки прятались в тени будок. Держа в руках плетёные корзины, женщины торопились за покупками или возвращались домой. Мужчины спешили по делам. Молочники и продавцы овощей катили гружёные тележки. За невысокими заборами девочки в беленьких платочках и одинаково подстриженные мальчики пропалывали грядки. Мирный город без единой улыбки и детских голосов.
Чем ближе Малика и охранители подходили к дому молитвы, тем многолюднее становилось на улице, но если бы они шли с завязанными глазами, то вряд ли догадались, что вокруг столько народа — так было тихо.
Молитвенный дом представлял собой большое круглое здание с конусной крышей и был набит людьми до отказа, хотя до начала проповеди оставалось полчаса. Те, кто пришёл позже, толпились возле открытых дверей и распахнутых окон. Изнутри доносились детские голоса, восхваляющие святое место Авраас — обитель Бога. Пение стройное, мелодичное, но какое-то заунывное, от него тянуло в сон. Тем более что поспать Малике не удалось.
Мебо принялся локтями прокладывать дорогу в молитвенный дом. Люди возмутились: «Вы впервые в Авраасе? У нас нахальничать не принято». И припугнули Праведными Братьями. Драго обежал здание. Вернувшись, отрицательно покачал головой: к окнам не подступиться.
Всё шло не так, как Малика хотела. С такого расстояния им вряд ли удастся услышать проповедь и увидеть Праведного Отца. И разузнать о секте не получится: люди переминались с ноги на ногу, посматривали на часы над дверями и молчали.
Раздался голос — низкий, тягучий. Он звучал отовсюду. Малика оглянулась: неужели проповедник стоит где-то сзади? Нет, за спиной одни прихожане. Место для дома молитвы явно выбирал знаток своего дела — здесь была бесподобная акустика. Всё, что говорили внутри, разлеталось в разные стороны, не искажая тембра и громкости голоса.
Праведный Отец произносил вступление к проповеди — приветствовал горожан и гостей города, — а Малика удивлённо озиралась. Люди стояли как вкопанные. Их взгляды стекленели, лица каменели. Голос проповедника гипнотизировал…
Малика взяла Мебо и Драго за ледяные руки:
— Слушайте, что он говорит, а не как он говорит.
Праведный Отец умолк. Вновь послышалось пение детей: «Король-Бог! Авраас взывает к тебе. Услышь наши молитвы…»
— Довольно лгать! Довольно быть фальшивыми! — выкрикнул проповедник.
Люди от неожиданности подскочили. Завертелись на месте, пытаясь вспомнить, где они находятся и как сюда попали.
Мебо выдохнул:
— Ни черта себе…
— Я чуть в штаны не наложил, — пробормотал Драго.