Случайные люди

– Меня многие любили, – сказала женщина мелодично. – Любил сам король. Один из его генералов завидовал, что он слушает моего совета. Я отказалась ворожить для него, и генерал не стерпел. – Она махнула рукой, мрак выплюнул на ил зеленое тело, оно упало ничком. Женщина наступила ему на голову. – Теперь он водит армии пескарей. Он оказался жаден, пришел через несколько лет к источнику – просить.

– Вот сволочь, – сказала я искренне.

Тело под ее ногой копошилось. Я отползла подальше. Женщина пнула его, и мрак протянул щупальца, всосал тело в себя. Я успела заметить роскошные черные усы над раскрытым, как у идиота, ртом.

– Проси, – сказала женщина. – Ты ведь пришла просить. Вы все приходите для этого.

– Вовсе нет, – покачала я головой. – Я правда просто стирала. А вы... не можете теперь выбраться отсюда?

Женщина съежилась, платье опало и скоро растворилось дымком, а под ним лежала собака, сложив на лапы длинную морду. Вздохнула громко и безотрадно, как умеют только обиженные несправедливо домашние звери.

– Жалко, – сказала я. – Правда. Есть же на свете мерзавцы!

– Проси, – проскулила собака, перекатилась на бок и на спину, снова на бок и стала лисой.

– Вы можете поднимать мертвых?

Лиса тявкнула, закричала, почти как человек. Я никогда не думала, что лисы звучат именно так.

– Я могу многое, но не все в моей власти. Особенно в Лесу.

Я тронула царапины на груди. Они почти зажили, я ждала, пока корочка отвалится сама, а то начнешь срывать – останутся пятна. Серьги я теперь прятала в мешок, на самое дно, они тоже мамины, как и кулон. Был. Мне ничего не нужно особенного, кроме некоторых вещей для души.

– Когда я попала сюда, там была дорога, – сказала я. – По ней шли люди, кажется, бежали откуда-то. Так вот, пусть они дойдут, куда направлялись, и ничего с ними по дороге не случится. И чтобы еды всем хватило, особенно детям. Или они уже добрались?

Лиса села, обвила лапы толстым хвостом, зажмурилась, морда сделалась веселая.

– Никто не умрет, – тявкнула она. – И не будет голодать. Война их не тронет в дороге.

Я выдохнула. Ну вот и все... прости, паренек и все ребята того холма, для вас уже поздно. Как противно мочь не все... не мочь ничего, в моем случае. Только просить.

– Спасибо, – сказала я.

Лиса взвилась с места в воздух, схватила рыбешку и тут же съела, только захрустели плавники. Я поднялась на ноги.

– Вы были очень щедры, – сказала я. Лиса дергала большими плюшевыми ушами, я сдерживалась, чтобы не погладить рыжую шкурку. – Я могу отплатить? Или...

Или уже все, и она оставит меня тут в качестве платы, как все эти зеленые полутрупы.

– Иди, – пропела лиса, широко раскрыв пасть с острыми зубами. Вода пела вместе с ней, громче и громче, звук дрожал на коже и в костях. – Иди и ступай осторожно. Смерть не ходит за тобой, но ты ходишь за смертью.

Я хотела переспросить, но мрак набросился, поглотил лису, а потом и меня. Я отмахивалась от него, ударилась предплечьем, потом коленями, покатилась, закашлялась. Приподнялась на локтях.

Перед носом была трава. Я потрогала ее, смяла в кулаке. Трава кололась. Я выкашляла на нее еще воды, и дышать стало совсем легко, а не словно втягиваешь в себя жидкое мыло. Шумели деревья, со всех сторон раздавалось чириканье, шуршание и плеск. Я села, вытянула ноги, задрала голову. Между ветвей пробивались косые лучи, бледные, розовые. Рассвет... Я откинула волосы с лица, поняла, что я вся мокрая, поднялась с трудом, как после купания выбралась на берег. Утренний холодок цапнул за ноги и руки, я начала сдирать с себя платье, как вдруг послышался стук. Я натянула лиф обратно, обхватила себя, дрожа. Из-за берез показался сэр Овэйн, постукивая по стволам котелком. Увидел меня, замер, как на стену налетев.

– Где вы были? – спросил он сердито.

У меня зуб на зуб не попадал, я переступала ногами и хотела послать его к черту, но ответила вместо этого:

– Отвернитесь, – и все-таки начала раздеваться. Сэр Овэйн отворачиваться и не подумал, но мне было все равно. Я отдирала от себя мокрый бархат и слушала:

– Где вы были? Ушли без всякого слова, Ее Величество изволили беспокоиться и велели искать.

– Хорошо же искали, – буркнула я, глянув на него исподлобья. – Уже рассвет, а вы хорошо выспались, как я посмотрю.

Вид у него в самом деле был свежий. Сэр Овэйн поджал губы, потом крикнул во все горло:

– Полла!

Я растерла бедра, бросила платье и белье на куст, попрыгала на месте. Тем же путем, что и сэр Овэйн, прибежала девушка Паула (Полла? Почти правильно услышала), охнула, подбежала ко мне, стала трогать теплыми ладонями, приговаривая тоже, что Ее Величество опечалились и милостиво велели искать (ну да, походили вокруг часок, покричали “ау!" и на этом успокоились, свежие такие, не похоже, чтобы не спали ночь), потом унеслась.

– Значит, все-таки владеете речью... леди? – спросил сэр Овэйн подозрительно. Повесил котелок на ветку, одну руку упер в бок, другую положил на рукоять ножа. – Зачем обманывали?

– Я не обманывала... сэр, – передразнила я его, подышала на ладони, зажала ими мерзнущий нос. – Я не знала вашего языка, а вы не знали моего. Меня... – я запнулась, проговорила: – я не знаю, что произошло, раньше я не понимала, что вы говорите, а теперь – понимаю. Должно быть, это... э... магия. Мне были странные видения в воде.

Про волшебницу докладывать им всем отчего-то не хотелось.

– Я говорил вам быть осторожнее с местной водой! – сказал сэр Овэйн, и теперь, когда я понимала слова, звучал он еще более сердито, чем обычно. – Это роща Семидесяти источников.