Страница 63 из 191
Это изменило дальнейший ход их странной борьбы. Олег, не выдержав напора, схватился руками за голову и отступил назад. Ведьма выкинула вперёд ладони, и невидимая волна подбросила шепчущего в воздух. Он врезался в стену и ударился головой о выключатель. Свет погас. Ника, вновь потеряв ориентацию в пространстве, на секунду замерла и метнулась бежать наугад. Туда, где должен был быть выход из дома, но она не успела даже покинуть кухню.
Её схватили за волосы. Дёрнули с силой, вырвав клок. Припечатали к кухонному шкафчику, затылком она ударилась об острый угол. Шею сдавили цепкие горячие руки. Ника брыкалась изо всех сил, но её накрепко припечатали к полу. Длинные поломанные ногти царапали подбородок, заставляя открыть рот.
Голос булькающий, срывающийся хрипел прямо над ухом. Безуспешно пытаясь вырваться, Ника почти не различала услышанных слов. Только перед глазами мелькало бледное пятно девичьего лица. Спутанные волосы свисали по бокам, глаза горели безумным светом, как у самой настоящей ведьмы.
Хватка ослабла. Послышалось звяканье посуды. Сверху на лицо посыпалась земля. Ведьма пробовала достать что-то с полки, одновременно удерживая противницу на полу.
Ника, наконец, смогла вывернуться и освободить левую руку. Наугад размашисто ударила соперницу по щеке. Ухватилась за длинные волосы и потянула на себя. Ведьма яростно зашипела. Острые ногти расцарапали Нике нижнюю губу. Она вскрикнула от боли, и тогда проворная колдунья сунула видящей прямо в рот горсть земли. И даже голос её стал увереннее, словно набирал силы.
− С погоста землица, Морены мёртвая водица, − различила Ника среди беспорядочного бормотания.
Закашлявшись, попробовала выплюнуть песок. На глаза выступили слезы. Вероника задыхалась. Грязная рука больно сжимала рот и нос, не давая свободно выдохнуть.
Бестолково размахивая свободной рукой, Ника пыталась отодрать ладонь ведьмы от своего лица. Но та только наседала ещё больше. И её срывающийся голос надрывно шептал:
− Вороны чёрные, вороны быстрые...
Птичьи когти царапали лицо, выдирали волосы. Их роковое пение разрывало уши. Сильные крылья били по лицу. Чёрные перья кружили вокруг, уволакивая глубже во мрак. Маленькие бусинки тёмных глаз нетерпеливо наблюдали со всех сторон. Ждали, когда им принесут добычу. Когда можно будет безбоязненно вонзить острый клюв в сочное мясо.
А потом откуда-то издалека, из другого мира донёсся рык. Проворчал грозно неясную угрозу и вдруг сорвался. Человечьи слова пророкотали неразборчиво в звериной глотке.
Ведьма беспокойно заозиралась. За её спиной, ощетинившись, скалился волк. Глаза его светились в темноте. Верхняя губа была приподнята. Животное распахнуло пасть, розовый язык облизнул острые клыки. Волк с трудом удерживался на лапах. И только тогда стало заметно, что их у него всего три. На месте четвертой − передней левой − белела человеческая рука. Лёгкий серый мех стремительно опускался вниз, к сжатой в кулак ладони. Пожирал гладкую кожу, изламывал запястье руки, обращал упрямо сжатый кулак в звериную лапу.
Ведьма дёрнулась, обернулась к Нике. Нагнулась совсем низко, заглянула прямо в глаза. Её светились в темноте зелёным. Полыхали колдовским костром и злобой. Тонкие губы исказили обожжённое лицо. Вороны прислушались к приказу:
− Несите её в земли Нави!
Птицы торжествующе закаркали. Взвились с места и устремились вниз, к земле.
Их кашляющее пение было прервано прямо в полёте. Волк сорвался с места, снёс ведьму в ударе. Вцепился клыками в бледную шею. Левая человеческая рука безжалостно ударила в живот. Когтистые лапы раздирали его, разрывая тонкую кожу. Голос зверя и рык человека слились, смешались воедино. Девушка закричала. Но хищник только глубже вгрызся ей в горло. Забулькали беспомощные звуки, запричитали. И затихли. Когда она больше не шевелилась, обращение было закончено. Волк щерился на павшего врага. Со звериной морды стекала кровь. Он обернулся назад. Животные глаза зеленоватыми бликами светились в темноте.
Наступившая тишина поглотила двоих. Они смотрели друг на друга. Широко распахнутые голубые и серые, щурившиеся с плохо скрываемой угрозой. В них ещё горело былое безумие. Они ещё ощущали кровь. Две льдинки. Холодные и дикие.
Взрывом прогремел шумный вздох, нарушивший затянувшееся безмолвие. Вероника вздрогнула, перепуганная звуком собственного сбившегося дыхания. Сердце, которое, казалось, вовсе остановило свой бег, застучало в висках. Закашлявшись, она отплюнула оставшийся во рту песок. Мерзость.
Волк оторвал от неё внимательный взгляд. Бегло посмотрел на обездвиженное разодранное его клыками тело. Словно сопротивляясь искушению, с трудом отвернулся. Цокая когтями по линолеуму, прошёл в коридор, скрылся за дверью в другую комнату.
Нике было не по себе оставаться в одном помещении с трупом. Брезгливо переступив через тело, она оказалась в коридоре. Нашла выключатель. Зажгла свет и прошла в ванную, где столкнулась с собственным отражением. Взлохмаченная, перемазанная в земле, с сумасшедшим взглядом. Она сама теперь походила на ведьму, покутившую на шабаше. От нижней губы по подбородку тянулась тонкая красная полоса. Но больше царапин не было. Получается, и чёрные крылья, бьющие по лицу, и цепкие острые птичьи когти − всё это ей только показалось.
Как же надоели колдуны и их проклятое волшебство!
Ника нетерпеливо умылась, пытаясь смыть кровь и грязь с лица. Вместо этого только размазала тушь. Не найдя нужных косметических средств, схватила мыло. Долго и усердно тёрла лицо и руки. Так, что кожа чуть ли не скрипела от чистоты. Поразмышляв, всё же побрезговала полотенцами, принадлежавшими ведьме. Вдруг, оборотень пользовалась ими после того, как стянула кожу со своей жертвы. Ника вышла из ванной комнаты. Чувствуя, как щекочут кожу стекающие капли, нетерпеливо вытерла подбородок ладонью.