Страница 43 из 191
− В каком смысле «опасно»? – испуганно заверещала Вероника. – Вы мне пообещали, что всё будет хорошо.
Олег предупреждающе на неё шикнул, требуя вести себя тише.
− Так всё и будет, если ты его не спровоцируешь, − пообещал он. – Пошли.
Что мог натворить маленький мальчик, если его боялись бравые спасители всего человечества, ночные водопроводчики и просто бесстрашные герои?
Ника редко смотрела ужастики. Её не особенно занимали кровожадные вампиры, высасывающие жизнь из невинных девиц с впечатляющими формами. Не интересовали одержимые демонами люди, табуном бегающие по потолкам и изрекающиеся исключительно на латыни. Но всё-таки общий стереотип о «жутких» детях у неё имелся. Входя в комнату, Ника ожидала увидеть разрисованные жуткими изображениями стены, мальчика с окровавленными руками, забитую насмерть камнем птичку.
В целом это была самая обычная детская комната, сверху донизу забитая игрушками, купленными любящими родителями. Тоже, кстати, вполне предсказуемо. Мальчик сидел на другом конце комнаты. Рассеянно разглядывал стену и даже не обращал внимание на вошедших.
− Привет, Юра, − Ника подняла руку в знак приветствия.
− Разговаривать с ним можешь не пытаться, − предупредил Олег. – Он теперь всегда молчит.
Девушка растерянно посмотрела на своего спутника.
− Что тогда мне нужно делать? – жалобно спросила она.
− Ничего не бойся. Просто посиди рядом. Постарайся увидеть что-нибудь из его прошлого.
Легко сказать! Её никто никогда не учил подобным вещам, а теперь от неё требуется увидеть прошлое мальчика. Хоть бы инструкции писали на такие случаи.
К тому же, Юра внушал ей страх. Его поведение настораживало, даже ужасало. Подобные неподвижность и равнодушие неестественны для ребёнка.
Поборов желание сорваться с места и убежать, Ника осторожно присела на пол, придвинулась поближе к Юре. Сердце, казалось, сжалось от страха и вот-вот совсем остановится.
Но мальчик на неё даже не взглянул. Как будто вовсе не замечал. Выглядел он обычно, если не считать странного поведения. Нормальный ребёнок. Ни пляшущего пламени в глазах, ни злобного выражения лица. Только чудовищное равнодушие.
− Пока мы не пытаемся ему навредить или просто помешать, он не представляет для нас никакой опасности. Так что приступай поскорее, − кивнув в сторону Юры, произнёс Олег. Он присел рядом на корточки. Сзади болтался мерзкий брелок в виде волчьей лапы, прицеплённый к карману его джинсов.
– Сила полностью поглотила его. Если не выйти из этого состояния, можно и умереть. Особенно в таком возрасте.
Нике стало жалко ребёнка. Как и она сама, он стал жертвой проявившихся способностей. Произошедшее, наверно, так поразило его, так напугало, что сознание посчитало лучшим закрыться от остального мира. Такое, кажется, происходит с людьми, попавшими в опасные ситуации. Они теряют память об ужасных событиях, дар же мог повлиять на мальчика куда сильнее.
Осторожно протянув ладонь, Олег взял Веронику за руку. Тёплая. Нике всегда казалось, что от него веет холодом так же, как от его взгляда. Будто Олег и не человек вовсе. И почему она столько глупостей про него придумала? Про мёртвый взгляд, звериное лицо, хищный прищур. Олег такой же человек, как она или Чип. Просто с ужасным, невыносимым характером.
− Постараюсь тебя направить. Это не мой профиль, но я кое-что могу, − пообещал он. – Возьми Юру за руку.
Неохотно, вновь наступая на горло собственным инстинктам, Ника осторожно приблизилась к мальчику. Будто боясь обжечься, легко коснулась его рубашки кончиками пальцев. Юра должен был бы закричать, наброситься на неё с дикими криками, схватить за волосы и, царапая короткими ногтями кожу, с яростью вцепиться зубами. Всё согласно законам жанра.
Но, кажется, мальчик и вправду не подозревал о её присутствии. Никак не отреагировав на вмешательство в личное пространство, он продолжал изучать стену перед собой. Даже не покосился в их сторону.
Собирая остатки воли, Вероника вновь потянулась к нему. В конце концов, он всего лишь ребёнок. И она обязательно должна ему помочь.
Приподняв рукав рубашки, Ника обвила пальцами тонкое детское запястье. Зажмурилась.
Ей казалось, что видение нахлынет, как только она коснется Юры. Ведь так было с Надеждой Сергеевной и бабушкой. Одного прикосновения хватило, чтобы окунуться в чужие воспоминания, оказаться в другом месте, копаться в мыслях людей и видеть события давно ушедших времён. А теперь – ничего.
И это правильно. Ведь не сама она управляла теми видениями. Ей их любезно показывали. Усаживали на мягкий диван, предоставляли ведёрко попкорна и демонстрировали свои воспоминания.
− Я ничего не вижу, − открывая глаза, пожаловалась Ника. – Прости, у меня ничего не получится.
− Сосредоточься, − потребовал Олег. Девушка почти физически почувствовала, как побежала за минусовую черту струйка ртути. Голос спутника снова стал прохладным, колючим, как мороз.
Нахмурившись, Ника закрыла глаза. Правой рукой, которую держал Олег, сжала пальцы в кулак.
− Не думай о том, что происходит здесь, − услышала она голос шепчущего. – Тебя должен интересовать только мальчик.
Почему-то Ника представила, как при дыхании из его рта вылетали клубы пара. Девушка поёжилась. Казалось, будто в комнате действительно стало прохладнее.
Вероника тяжело вздохнула, и рот обожгло ледяным воздухом. Глаза заслезись, а сама она закашлялась. Распахнув глаза, видящая ослепла от света, направленного в лицо.