За следующей дверью

− И вы, как член Круга, должны быть готовы пойти на всё что угодно, чтобы уберечь её, защищать её даже ценой своей жизни.

Ника не знала, что сказать. Она чувствовала, как дрожит нижняя губа. Гнев и страх так плотно сплелись в груди, что она с трудом сдерживала чувства. Ей хотелось кричать и плакать, ударить Бигеева и убежать как можно дальше. Это было несправедливо. Видящие насильно втянули её в свои дела и теперь ожидали, что она согласится пожертвовать собой.

Боясь собственной реакции, девушка молча кивнула и поспешила в коридор.

− Вероника, у меня к вам личная просьба, − Наиль задержал девушку у двери. − Моя дочь давно желает присоединиться к тройке, но, как и вам, ей не хватает опыта. Я подумал, что было бы неплохо вам вместе поработать над чем-нибудь несложным.

Ника растерялась. Её только что почти вынудили поклясться защищать Любу ценой своей жизни, её могли убить Тени! Кроме этих крайне неприятных аспектов жизни, Вероника училась в Институте, у неё была работа. Ей просто нет дела до желания Насти присоединиться к тройке.

− Я не знаю, − сказала девушка, собираясь перечислить все свои проблемы, вызвать жалость или хотя бы понимание и со спокойной душой отмахаться от новых забот.

− Очень вас прошу. Это будет частью обучения, − Бигеев строго посмотрел на видящую, очевидно, не ожидая отказа. − Для начала ничего трудного.

Она согласилась только для того, чтобы как можно скорее закончить разговор и распрощаться с Бигеевым. Всей душой Вероника надеялась, что она больше никогда не встретит ни Любу, ни видящих второго Круга. По дороге домой Ника пообещала себе отказаться от обучения у Наиля и держаться подальше от всех остальных магов. Веронике было только девятнадцать, ей не было никакого дела до спасения мира.

Она запирала дверь своей квартиры, будто это могло отгородить её ото всех проблем. Вероника скинула сапоги и облокотилась о стену, закрывая глаза. Свет в коридоре не горел, она не попыталась включить. Мысли путались. Ника с трудом соображала. Нет, слишком много. Всего. Она подумает об этом завтра.

Лёгкий шорох слева привлёк внимание.

− Привет, − раздался хрипловатый сонный голос. − Я не дождался тебя.

− Ничего, − покачала головой Ника. − Спи. Я тоже сейчас лягу.

− Всё нормально?

Девушка опустила голову, и коса повисла сбоку. Пальцы не слушались, и она с трудом расстегнула пуговицы пальто, неаккуратно повесив его поверх Жениной куртки.

− Не знаю.

Ника подошла к двери в комнату, и Чип отстранился, пропуская её. Было темно. Размытые тени деревьев, отражаемые уличным фонарём, рыскали по стенам, словно длинные когтистые лапы. Девушка задёрнула штору, погружая комнату в полный мрак.

Заскрипела раскладушка, прогибаясь под весом Жени. Вероника на ощупь добралась до шкафа и нашла свою ночнушку. Снятую одежду она бросила на полку. Стянула резинку, распутывая волосы, босая прошла к дивану. Он был разобран. Ника как в тумане вспомнила, что оставила его таким почти больше суток назад, когда они отправились на Перынь. Забравшись под одеяло, девушка укуталась, чувствуя лёгкий озноб.

Они лежали в тишине. Женя ни о чём не спрашивал, за что Вероника была бесконечно благодарна. Тонкая полоса света, проникавшая в щель между занавесок, освещала угол двери.

− Ты знал? − спросила Ника.

− О чём?

− Об Олеге.

Женя ответил не сразу.

− Что именно?

− О его отце.

Кажется, Чип ожидал другого вопроса. Его голос зазвучал спокойнее, напряжение спало.

− Знаю, что он бросил его мать ещё до рождения, а что?

− Олег сам тебе рассказал?

− Нет, Лена. Она любит... трепаться.

− Значит, ты не знал, что он был Контрактником?

Раздался скрип. Ника повернула голову вбок, пытаясь разглядеть собеседника. Светлая футболка Жени белела в темноте, но лицо оставалось в тени.

− Тебе это Круг сказал?

− Да. Его звали Леонид. Он состоял в Круге, а потом предал их. Он убил семью Любы.

Вероника говорила отстранённо, не чувствуя больше ничего. Вся история казалась ей теперь прочитанной некогда страшной сказкой. Зарываясь глубже под одеяло, девушка ощущала только пустоту и усталость.

− Думаю, поэтому Круг не хочет, чтобы я была в вашей тройке. Они подозревали, что я получила воспоминания, но не доверяли мне из-за Олега, − продолжила девушка, отворачиваясь. Глаза блуждали по тёмному потолку.

− Но он даже никогда не видел своего отца.

− Он общается с Кашириным.

Долго никто ничего не говорил. Веки тяжелили, и Ника с трудом удерживалась на краю между сном и бодрствованием. Невесомые волны подхватили её, и она увидела бирюзовую волну, целующую белый песок и худую девичью фигурку, скрывающуюся в воде. Тонкие красные губы изогнулись насмешливо и горько.

− Я не верю, что Олег может совершить что-то плохое, − твёрдо произнёс Женя.

Ника вынырнула из ласковых объятий моря.

− Я тоже, − призналась она. − Но я не доверяю Кругу и Каширину. Они могут сделать что-то глупое.

− Как мы?

Девушка закрыла глаза, не в силах говорить и смотреть в черноту.

− Да. Что нам теперь делать?

− Будем держаться подальше от проблем, − сказал Женя.

Ника сильно зажмурилась, чувствуя, как стали влажными глаза. Она стёрла влагу тыльной стороной руки.

− Да, − согласилась она, понимая, что в отличие от Чипа, у неё больше нет выбора. Давно нет.

− Кстати, я послезавтра перееду к Олегу. Он же квартиру снимает теперь, так что предложил мне вскладчину.