Страница 111 из 191
Вероника схватилась рукой за сердце, чуть не выронив фотографию. Было невыносимо больно, и голова гудела от врывающихся чужих воспоминаний.
− Если бы ты видел его. Он такой красивый. Вылитый ты.
Сжимает губы, заставляя себя промолчать. Ещё немного. Терпение.
Это тяжело признавать, но он скучал. По её рукам, волосам, губам, по плавным изгибам тела, теплу. Привязался. Как глупо. Ему говорили, что это невозможно, что контракт лишает всех слабостей. Врут. Все врут.
И он тоже врёт. Искусно, талантливо. Так, что сам верит, когда целует её, прижимает к себе.
− Аня, − срывается с губ, и она шепчет в ответ какие-то невыносимые нежности.
Холод пробирает до костей. Неожиданно, стремительно. Краем глаза он видит чёрную фигуру, медленно проплывающую над полом. Длинные руки плетнями висят по бокам, но впечатление обманчиво. Мгновение − и они вцепятся в свою жертву.
Аня целует, ласкает его, даже не подозревая, что её вот-вот отдадут, как овечку на заклание. Насколько легко оказалось провести бедную дурочку. Даже смешно. Робеет перед ним словно собачонка. Кто сказал, что волчицы сильные? Обычные сучки.
− Люблю, люблю тебя. Ты моя судьба.
− Как ты права, − он, наконец, справляется с дрожью в голосе и на этот раз звучит уверенно. Холодно. Он − её судьба. Он − её приговор.
Аня удивлённо поднимает взгляд и оборачивается. Видит то, что он заметил давно.
Чёрная фигура недвижима. Затаилась, выжидая жертву. Аня делает шаг назад, пытаясь убежать, но женщину хватают сильные руки. Те, что минуту назад иступлено её гладили. И хищник может стать добычей.
Вероника вырвалась из видения резко, стремясь прервать кошмар, но вязкое гадкое чувство не покидало ещё пару минут.
− Кто это был?
− Его звали Леонид Карелин, − лицо Бигеева оставалось непроницаемым. − Вы правы, он был контрактником. Что именно вы видели?
− Он обратил влюблённую в него женщину в Тень.
− Кхм, да. Он действительно сделал это с Анечкой. Интересно, почему вы увидели именно это.
− Как... почему он это сделал?
− Все кто связан с Лабиринтом не отличаются милосердием.
− Но не мог же он просто так...
− Нет, Карелин верил в высшую цель. Ему предсказали, что он принесёт эту женщину в жертву.
− Зачем?
− Он хотел открыть Лабиринт.
Вероника во все глаза уставилась на Бигеева.
− Как Каширин?
− Вам, безусловно, запомнился этот чародей с собрания. Вы с ним говорили?
− Нет, − зачем-то соврала Ника и только потом испугалась, что Наиль мог видеть их вместе в ресторане.
− И Олег вам о нём не рассказывал?
− Зачем ему это делать?
Бигеев сцепил пальцы вместе перед собой на коленях.
− Понимаете, Вероника, вы очень молоды и многого не понимаете. Ваша жизнь такая хрупкая, вы столь беззащитны, и многие захотят этим воспользоваться...
Это звучало почти как угроза. Неужели он знает? Ника пыталась сохранять спокойное выражение лица, но чувствовала, что паника читается в её взгляде.
− Ведь вам, увы, пришлось стать свидетельницей гибели Надежды Сергеевны? Ужасные, должно быть, воспоминания вас посещают. Мне неловко, но я вынужден попросить вас поделиться ими со мной.
− Зачем?
− Вы же слышали, кхм, что совершаются нападения на видящих? Кроме вас свидетелей совсем нет. Вы могли бы пролить свет на эти преступления.
− Я могу просто рассказать, − улыбка вышла испуганной, жалкой.
− Боюсь, вы многое упустите по неопытности.
− Я очень постараюсь.
Бигеев сощурил свои узкие чёрные глаза. Стёклышки очков блестели в свете настольной лампы. Ника была готова сорваться с места и обратиться в бегство в любое мгновение.
− Вероника, как ваш учитель я забочусь о вашей безопасности и благополучии. Вам стоит довериться мне.
Девушка сжала кулаки, и длинные ногти впились в кожу. Бигеев поднялся и подошёл ближе. Ника замерла, не зная, чего ожидать.
− Я не понимаю, что может быть такого важного в моих воспоминаниях, − опустив глаза, пролепетала она.
− Надеюсь, что ничего.
Бигеев наклонился и взял её за запястья. Сжимая ладони, Ника попыталась осторожно вырваться, но учитель держал крепко. Девушка взглянула на Наиля Ренатовича и заставила себя сидеть смирно.
«Я веду себя глупо. Что плохого может случиться?»
Перед глазами потемнело, голова безвольно повисла, и она почувствовала, как падает во мрак. Но с яркой вспышкой перед ней предстал знакомый двор.
Красный автомобиль с распахнутыми дверцами. Женщина на земле. Рука тянется с мольбой.
− Нет! Отпустите меня! − Ника ударила Бигеева в грудь, сама не понимая, кого она пытается оттолкнуть: учителя или Надежду Сергеевну. Наиль вцепился ей в руки, пытаясь удержать. Воспоминания нахлынули лавиной, и, пытаясь её избежать, Вероника изноровилась оцарапать мужчину ногтями. Он зашипел.
Тропа времени вильнула, вдруг оборвалась, и видящая неожиданно для самой себя перепрыгнула на соседнюю: чужую и незнакомую.
− Видящие второго Круга должны умереть, − решительно чеканит женский голос, и комната тонет в возмущённых криках.
− Как вы можете такое говорить?!
− Вы себя судьёй возомнили?