Обещания

— Нет, клубнику я люблю, — успокоил меня Рэй, взял ложку и осторожно снял большую клубничку с центра пирога.

Пару секунд мы оба заворожено смотрели на нее, и вдруг ложка приблизилась к моим губам. Нахмурившись, я взглянула на Рэйнера.

— Что ты… — мне не удалось договорить, потому что Рэй просунул ложку между моими раскрывшимися губами.

— Не люблю есть клубничные пироги в одиночестве, — будничным тоном пояснил он и следующую порцию съел сам.

— Да что ты, — буркнула я, и он поднес ложку, полную клубничной начинки. Памятуя его недавнюю выходку, я отрицательно замотала головой, отказываясь открывать рот. Пожав плечами, Рэйнер с невозмутимым видом перевернул ложку и измазал пирогом мое лицо от носа до подбородка. Задохнувшись от возмущения, я отпрыгнула от него на безопасное расстояние.

— Перестань! — воскликнула я, тыльной стороной ладони стирая торт с лица.

Зеленые глаза блестели от смеха. Рэйнер, отложив ложку, встал. Отступая, я уперлась спиной в кухонный стол, и сердце мое быстро заколотилось. С лица Фостера исчезли какие-либо признаки веселья. Глубоко вздохнув, он протянул руку, осторожно касаясь моего запястья кончиками пальцев.    

— Знаешь, ты первая, — его голос звучал еле слышно, и все мое внимание сосредоточилось на месте, где теплые пальцы соприкасались с моей кожей.

— Что? — непонимающе переспросила я.

— Ты первая, с кем я… — он запнулся и, втянув в грудь больше воздуха, быстро закончил: — Ты первая, кого я целовал со смерти жены, Александра. Жизель всегда будет в моем сердце, но я не могу игнорировать то, что чувствую по отношению к тебе.

Застигнутая врасплох, я уставилась на его рот, словно пыталась убедиться, что эти слова не плод моего больного воображения. Полные губы изогнулись в едва заметной улыбке, когда Рэй неуверенным голосом продолжил: 

— Возможно, за столько лет я потерял сноровку в этом, но… Я могу пригласить тебя на свидание?

У меня перехватило дыхание, а желудок сделал сальто. Я смотрела на Рэйнера, пытаясь сосредоточиться на его словах. Свидание?

— Свидание? — переспросила я, и он нервно усмехнулся.

— Да, свидание. Ну… знаешь, двое… проводят вместе время.

Шумно выдохнув, он замолчал, внимательно глядя на меня. Мой взгляд сам собой скользнул от ярких зеленых глаз вниз, к губам, и тогда я прошептала:

— Думаю, я буду свободна.

Он шагнул ближе, опуская голову, и наши губы соприкоснулись. Всего на секунду, но по моему телу побежали мурашки.

— Я не говорил, когда собираюсь пригласить тебя, — горячее дыхание обдало мое лицо.

— Мне все равно, — выдохнула я, приподнимая голову выше, вновь на короткий миг прикоснувшись к его губам.

— Завтра? — Рэйнер склонился ближе, оставляя на моей щеке нежный поцелуй.

Мое сердцебиение участилось, и, закрыв глаза, я прошептала:

— Да, завтра мне подходит.

— Отлично, — губы Рэя накрыли мои, и я обвила руками его шею, притягивая ближе к себе.

Мы целовались еще немного, и поцелуи изменились. Они углубились, стали смелее, и внутри меня поднималась волна удовольствия. Рэй скользнул руками по моей спине, приближаясь к бедрам, и вот я уже сижу на кухонном столе, а его пальцы запутались в моих волосах. Положив ладонь на его быстро вздымающуюся грудь, я почувствовала, что его сердце стучит так же неистово, как и мое.

— Александра…

Задрожав в его руках, я всхлипнула, чувствуя, как он отстраняется, но тут же его губы вернулись, возвращая меня в мир восхитительной сказки… пока тишину дома не прорезал душераздирающий крик.

Похолодев от ужаса, я отпихнула Рэя и, спрыгнув со столешницы, бросилась к лестнице. Вбежав в комнату брата, я увидела, что Луис мечется по кровати. Его лицо исказила гримаса страха, смешанного с болью. Из-под закрытых век текли слезы, костяшки пальцев побелели – с такой силой он сжимал одеяло.

— Луис!

Запрыгнув на кровать, я обхватила его лицо ладонями.

— Луис, проснись! Это всего лишь сон.

Когда не последовало никакой реакции, я сделала то, что просто ненавидела – ударила брата по правой щеке. Поморщившись, он распахнул глаза. Его потерянный взгляд не сразу сфокусировался на мне, но спустя пару секунд он заключил меня в крепкие объятия.

— Тише, Лу, все хорошо, — шептала я, гладя Луиса по спине. Его тело сотрясала крупная дрожь. — Я рядом, Луис.

Это был не первый случай, когда ему снились кошмары. Почти каждую ночь я просыпалась от криков. Школьный психолог сказала мне, что со временем память Луиса перестроится, и страшные события этого года перестанут мучить его во снах. Но сейчас…