Страница 28 из 31
Барт смотрел на нее, улыбаясь.
– Однажды мне объявили бойкот, – призналась Женевьева. – Понимаешь, меня не устраивали некоторые сюжетные линии. Ну почему автор убил друга героя или так рано, без приключений, выдал замуж героиню? Я и додумывала, что бы там могло быть на самом деле.
«На самом деле!» – Барт удержал смешок.
– Некоторые книги меняла просто до неузнаваемости. И тут кому-то из слушателей так понравилась моя история, что он решил прочитать книжку. Обнаружил, что там все не так, рассказал остальным. Мне объявили бойкот. За вранье.
– А ты говорила, что тебя не донимали в школе, – отсмеявшись, поддел Барт.
– Я даже не заметила. Я в тот момент читала что-то интересное. Мне потом подружка объяснила.
– И чем дело закончилось? – поинтересовался Бартоломью.
– Решили, что книжка скучнее моего пересказа, и простили.
Они рассмеялись.
– Но дразнить – не дразнили, – заверила она Барта.
«Может, ты и этого не заметила», – улыбнулся он про себя.
– Меня попытались раз дразнить, – сказал Барт.
Женевьева ждала, он молчал. Она решила, что продолжения не будет. Неожиданно он заговорил снова.
– Рафаэль плохо, но как-то ходил. А лет в тринадцать ему вдруг резко стало хуже. Стоять не мог. Речь клинило. Трудно было понять, что он пытается сказать. Все болело. Вообще-то он терпеливый, но тут...
Барт хмыкнул.
– Мы в церкви были. С мамой. Не помню, закончилась служба или нет, только Рафаэль больше не мог высидеть. Я вывез его на улицу, мама задержалась. Стою и злюсь, где она, не видит что ли, что Рафу плохо... Подходит компания ребят. Рафаэля обзывать они не стали, решили, что не поймет, нет удовольствия. «Брат чудовища!» «Что там твой урод мычит?» Я не выдержал, развернулся и вмазал. Раф ведь все слышал, хотя он и говорил потом, что ему было все равно.
Барт вздохнул.
– Подрался. Обидно, что рядом с церковью. И что Рафа в таком состоянии оставил без присмотра.
Он посмотрел в дальний угол, где притихла Женни. Ни звука, ни движения.
– Женни, ты спишь? – спросил шепотом.
– Нет, слушаю, – откликнулась она тоже шепотом. – Я бы на твоем месте разревелась бы и бросилась искать маму.
Барт усмехнулся.
– Раф считал, что надо было проигнорировать этих козлов. Он здорово испугался, что или меня убьют, или я кого-то убью, и заорал дико. Нас еле разняли. А Рафа с трудом успокоили.
– Тебе не было страшно? – спросила Женни.
– А! – отмахнулся он. – Если боишься за свою шкуру, то драку лучше не начинай. А раз уж ввязался, то дерись насмерть. Только тогда есть шанс победить. Я и Рафу это сказал.
– Ему-то зачем? – простонала Женни.
– Потому что он когда-нибудь окажется без меня. Вдруг ему придется. Я подарил ему револьвер на совершеннолетие.
– С ума сошел!
– Мама тоже так сказала, – рассмеялся Барт.
– А что Рафаэль?
– Лучше меня стреляет, змей. Впрочем, у меня просто нет времени набить руку. Дела вечно.
– Ему стало лучше? Ну, после обострения? – догадалась Женни.
– Да. Ходить плохо получается, но речь нормальная и руки работают.
– А что вы для этого делали?
– Как всегда. Врачи, монастыри, витамины. Врачи, впрочем, или его хоронят, или обещают ухудшение.
Он привстал и посмотрел на Женевьеву. Лег обратно.
– И почему я тебе все выкладываю? Я не болтливый обычно.
«Как же, поверю», – улыбнулась она про себя.
– А я разговорчивая.
«Но тебя разве переговоришь?» – подумала засыпая.
– Бартоломью, просыпайся, – умоляющий, нежный голосок Женевьевы ласкал ему слух.
– Угу, уже, – перевернулся Барт на живот.
– Барт, вставай. Кровать сейчас будут грузить, – настаивала Женни.
– Меня, пожалуйста, вместе с кроватью... – пробормотал он.
– Аква?! Грасиас, сеньор! – воскликнула Женни, благодаря за воду.
Это Барт понял. Живо вскочил, опасаясь холодного душа.
– Доброе утро, Бартоломью, – улыбающаяся бодрая Женевьева держала в руке флягу-тыкву. – Вода нам в дорогу. На всякий случай.
– А! – Барт смущенно потеребил затылок.
Кровать в кузов не помещалась. Бартоломью тут же взял размещение мебельного чудовища в свои руки. Деловито измерил. Сбегал в подсобку за инструментами и отвинтил ножки. Под его руководством остов со спинками под углом втиснули в грузовик. Осталось разместить кое-какой реквизит под кроватью. Барт понес ящик в подсобку, бросил последний взгляд на опустевшую сцену, где стояли его новые декорации для «Ромео» - куски стены.
«Бип! Бип-бип!» – сигналили явно ему. Барт быстро выскочил на улицу, еще чего доброго забудут.
– Прошу! – Карлос распахнул перед ним дверцу кабины.
Бартоломью поднял голову, Женевьева помахала ему из кузова.
– Хочешь в кабину? – крикнул он.
– Меня уже здесь устроили.
Барт полез к ней наверх. Карлос захлопнул дверцу и тоже присоединился к ним.
Ну вот. Что же Бартоломью такой соня. Не добудишься никогда. И теперь. Прислонился к матрацу и дрыхнет, а ей отдувайся – развлекай этого противного Карлоса разговорами.
– Да, синьор Карлос. Просто потрясающе, – ответила Женни брюнету, надеясь, что в тему, поскольку не очень-то она прислушивалась.