Страница 27 из 31
– Ну, я, пожалуй, пойду, – прошипела Женни, поднимаясь.
– Останься. Переведешь мне, – Барт даже не посмотрел в ее сторону.
Он лыбился навстречу той самой девушке, что кокетничала с ним на днях и столь бесцеремонно играла его локоном.
– Ну уж нет! – отрезала Женни. – Вы прекрасно понимаете друг друга.
И гордо удалилась. И захлопнула за собой дверь в театр. И приоткрыла ее чуть-чуть: посмотрела в щелочку. Девица уже стояла вплотную к Барту и хохотала. Барт, не оборачиваясь, каблуком нажал на дверь, закрывая.
Ах, вот как! Он подозревал, что она будет шпионить и желал личного пространства?! Да, пожалуйста. Сколько хотите. Вообще-то, было немного неудобно от его уверенности, что она подсматривает. Нет, он просто услышал звук двери.
Женевьева столкнулась с директором труппы.
– Где художник? Что же он делает? У меня спектакль через полчаса, а он провонял все помещение краской. Вели ему вынести стену на улицу.
– Стену? – удивилась Женни.
– Хорошая идея, да? – довольно махнул рукой директор в сторону новых декораций. – Очень компактно для перевозки. А монтируется в стену замка за пять минут.
Для Женевьевы это выглядело кусками каменной светлой стены с вьющимися растениями. Она не успела рассмотреть хорошенько, в чем заключалась идея. Директор просто взмолился, чтобы художник сам распорядился своими сырыми еще полотнами.
Женни набрала воздуха в грудь и распахнула двери. Барт обернулся, девушка расцепила руки. Ой, они, кажется,... целовались?
– А эта сеньорита в курсе, что ты завтра уезжаешь? Может, сказать? – Женни шла за Бартом и издевалась.
– Не надо. Не разбивай ей сегодня сердце, – насмешливо ответил Барт.
– Кстати, то, что ты «пробовал» вчера, было вовсе не текилой, – продолжила Женни.
– Что?! – он остановился и посмотрел ей в лицо.
– Актеры ради тебя заказали какой-то американский ликер, – деланно безразлично пожала плечами Женни, пряча улыбку.
– Ах, ты! – Барт захохотал. – Женни, не говори никому в Меланьи, договор?
– Помоги мне, – попросил он. – Нет, лучше позови Отелло. Отнесем в подсобку по одному, чтоб не смазать краски.
– А что это? Такие солнечные светящиеся камни вышли.
– Да? Я хотел мрачные и суровые, – улыбнулся Барт. – Это палаццо Джульетты.
«А разве она жила во дворце?» – попыталась вспомнить Женевьева.
Дездемона фальшивила. Это было ужасно. Аплодисменты тем не менее были, но Дездемона ничего не слышала, ничего не видела. Она сияла. Она послала воздушный поцелуй гордо восседающему в первом ряду Карлосу.
«Что с людьми любовь делает», – вздохнула Женни.
– Уезжаете утром с Карлосом? – прощался с Бартом и Женни после спектакля руководитель труппы. – Как жалость!
– Да, жалость. Я не успел нарисовать новую афишу, – смущенно посмотрел на него Барт, когда Женни перевела.
– Какая жалость, что вы не увидите наших «Ромео и Джульетту»! Это наша лучшая постановка!
– А! – Барт усмехнулся обиженно. – Конечно, жалко. Хотелось бы посмотреть. Удачи!
Бартоломью развалился на кровати, закинув ноги на спинку.
– Как хорошо быть блондинкой в стране мачо. Зачем я вообще работал? – язвительно спросил он у подошедшей Женни.
– «Сочту за честь, если красивая сеньорита составит мне завтра компанию», – было перекривил Барт, но не разглядел в потемках, как Женевьева отреагировала, поэтому пошел на попятную:
– Все! Молчу, молчу!
– Двигайся давай, – Женни толкнула его.
Барт пересел к изголовью.
– Карлос – банальный хвастун. При чем тут я? – возмутилась Женни.
После слов Барта она вдруг со стороны взглянула на ситуацию. Бартоломью разобижен – не оценили его работу по достоинству, плюс еще и дурачится как всегда. Однако противная доля правды в его словах была. Или не было? Нет. Не было!
– Карлосу захотелось показать, как легко и просто он может наши проблемы разрешить, – сердито добавила Женни. – Тоже мне – хозяин.
И сменила гнев на милость:
– Новые декорации просто чудо. Камни как будто светятся изнутри. То, что надо для такой истории, как «Ромео и Джульетта».
– Надеюсь, актерам тоже понравятся, – тон у Барта стал довольный после похвалы.
Он закинул руки за голову. Потянулся и зевнул.
– Жалко, что ты не успел нарисовать афишу, – заметила Женевьева.
– А! – махнул он рукой. – У меня даже идей не было. Не представляю нашу Дездемону в роли Джульетты. Она и Дездемона-то так себе. Ей бы Клеопатру играть. Романтической девчонкой, которая себя убивает потому, что ей не разрешают выйти замуж, я ее вообще не вижу. Наша – сама кого хочешь убьет!
– Джульетта вышла замуж за Ромео, тайно. Она лишила себя жизни, потому, что считала, что любимый муж умер.
– Я не читал. Литературу я знаю исключительно в пересказе Рафа. А Шекспира он терпеть не может, – улыбнулся Барт. – Есть и у меня пробелы в образовании.
– Рафаэль пересказывал тебе книжки? Надо же, как знакомо.
– Художественные. В двух словах. Он считал, что надо знать популярные сюжеты. Для поддержания светской беседы мне этого вполне хватало, – весело пояснил Барт.
– Я тоже пересказывала! – воскликнула Женни. – В начальной школе одноклассникам. Они ленились сами читать толстые книги. А я их просто глотала. Притворялась больной, лежала дома и читала. В школу с собой таскала по две-три книжки и на ходу прочитывала их за день. Потом пересказывала желающим.