Страница 22 из 34
Сознание ее, правда, сопротивлялось. Оно вопило на все голоса, призывая одуматься. Он старше почти на пятнадцать лет (по сути на 14), он известен, он талантлив, он богат!.. В конце концов, это ведь когда-то он, а точнее его работы, вдохновили ее, четырнадцатилетку, понять, что она хочет быть архитектором и только им. И это чувство пиетета и безмолвного уважения не вязалось с теми чувствами, которые она испытывала к нему сейчас. С первого дня их знакомства, еще не зная, не понимая, что это за чувства.
Да и сейчас с трудом понимала, если честно. Слишком уж они были противоречивы.
Хотя... может быть, все эти мысли — это лишь ее забавная манера все не кстати усложнять? Подумаешь, служебный роман! Да в ее районе, или в школе, или даже в университете, нашлось бы немало девчонок, которые запросто, ради развлечения устроили бы себе этот служебный романчик – хотя бы просто потому, что у них никогда такого не было, и это так необычно и по-взрослому звучало, – и при этом они вряд ли задумывались бы о каких-то там чувствах.
Все эти мысли, крутящиеся в ее голове по кругу, враз остановились, когда Красовский оторвался от нее. Он посмотрел на нее тяжелым, затуманенным взглядом зеленых кошачьих глаз.
- Тебе нужно согреться, - произнес он.
Они не успели заметить, как темнота сгустилась вокруг. Они снова оказались внутри машины, в которой воздух было словно наэлектризован. Олег включил печку, и Машу тут же начало обдавать струями теплого воздуха. Но будто на контрасте, ее, наконец, проняло, она задрожала и вдруг осознала, насколько промокла. Секунду она смотрела на него молча, а потом не выдержала, решив — была не была, — потянулась к нему, подтянула его к себе за отвороты куртки и поцеловала снова.
- Поехали, - прошептала она, отстраняясь, и он молча развернулся, кажется, не в силах больше говорить, и выехал в противоположную от Портового городка сторону.
Всю дорогу до его дома они молчали, боясь растратить силы и сказать лишнее. Он привез ее в один из старейших районов – не такой старый, конечно, как Машин, но все же... не тот, в котором должна располагаться по статусу квартира модного архитектора.
- Олег...
- Да? – он обернулся к ней от двери, которую открывал в темноте лестничной клетки.
- Ты понимаешь, что мы делаем? – осторожно спросила она.
Его глаза в темноте сверкнули.
- Честно?
- Да.
- Не знаю. А выдумывать не хочу.
В квартире было холодно. И слегка... разорено. Вещи не на своих местах, многие сложены в коробки.
- Не самая романтичная обстановка...- протянул Красовский, словно глядя на свою квартиру глазами Маши, пришедшей сюда в первый раз.
- Для тех, кто отмечает выигранный тендер – особенно...
Олег засмеялся, оглянувшись на нее, притянул к себе, поцеловал.
- Спальня дальше по коридору, - заметил он.
- И боюсь, если ты не примешь меры, нам в ней будет очень холодно, - прошептала в ответ Маша.
Все было странно.
Странное место, странная квартира, странный чужой Красовский. Странная ситуация, странный шторм, пришедший с моря и неизбежно соединивший их вместе.
Маша Сурмина, не обладавшая большим опытом романтических отношений с мужчинами, ужасно трусила. Потому что – надо же было этому случиться – первым ее мужчиной должен был стать ее начальник, больше чем на десять лет старше ее.
Однако, все, что она сейчас думала, осмысляла, или вернее, пыталась осмыслять, было глупым и непоправимым враньем. Она хотела этого. И большего сказать здесь нельзя.
Все получилось совсем не так, как она себе представляла. Кровать была огромной, застеленной черным покрывалом, в котором, казалось, можно было поймать свое отражение.
Увидев эту кровать, Маша растерянно отстранилась от Красовского.
- Олег, я... – поймав его взгляд, она не смогла закончить.
- Ты хочешь этого?
- Да.
- Уверена?
- Да.
- Тогда ничего не бойся, - попросил он.
Дождь, подгоняемый ветром с моря, со всей силы бил в окно. В комнате было темно, уютно разгоняя свет, на дальней тумбочке горел ночник. Мир вокруг отдалился. Дождь превратился в стену, за которой на черном покрывале двое ловили отражение друг друга.
Он накрыл ее руку своей, провел кончиками пальцев снизу вверх – от ладони к плечу; от плеча рука переместилась к атласной спине, вдоль позвонков – вниз. Ее руки легли ему на плечи и изо всех сил сжали. Она хотела почувствовать его плотность, осязаемость – только это помогло бы ей поверить в реальность его рядом с собой. Не было больше мыслей. Не было страхов. Это был мир, в котором не причиняли друг другу боль, не лгали, не предавали, в котором не было рамок, границ, субординации, людей вокруг. Темные глаза ее сверкали, черные волосы, обычно собранные и уложенные так, как правильно, нестройным водопадным потоком упали и рассыпались по спине, разметались по подушке, сделались неразличимыми с ней, сделались частью его мира. Не было и не могло быть ничего гармоничнее этих двоих в одной комнате, и когда их взгляды пересеклись, она поймала так недостающий ей зеленый свет его глаз, и у нее перехватило дыхание, а мир развалился и потонул в раскате раннего весеннего грома.