Страница 19 из 34
- Маш... я хотел сказать...
- Да? – она повернула голову и посмотрела на него. Больше всего его бесило то, что она старается не смотреть ему в глаза. Так было и сейчас, так будет и потом, когда она будет расстроена из-за него или зла, и когда у нее просто не останется сил видеть его, а гордость не позволит разрешить ему читать ее, как открытую потрепанную книгу.
И потом... никто из них толком так и не понял, что произошло, но только, взглянув в его глаза, Маша четко осознала: что бы там ни было, этого она не может сейчас слышать. Одно она знала определенно – это были явно не слова о работе, а для всех других тем она просто была не готова. Поэтому она отвернулась и, глядя в спасительное лобовое стекло, проговорила:
- Простите, Олег Александрович, но мне нужно идти. Можем мы...
- Можем, - согласился, отстраняясь, Олег. – До свидания.
Это «вы», которое поставило между ними границу, подействовало на него отрезвляюще и он в который раз за последнее время напомнил себе, что она его стажерка.
Если честно, Олег толком так и не знал, что хотел сказать, но облегченно вздохнул, когда ничего говорить так и не пришлось: он был уверен, что в любом случае наломал бы дров.
А пока она неслась к своему подъезду, стараясь не поскользнуться на все еще ледяных ступеньках, он думал о том, что все правильно, все так, как надо.
Потом... потом будет все. И долгие разговоры о работе, намеренно о работе, лишь бы не сказать чего-то еще, казалось бы, лишнего; и избегание друг друга; и незапланированные встречи, те самые, в которые не удается скрыть искренних эмоций; и болтовня о любимых книгах, фильмах, скрашивающие те десять лет, что стояли между ними. И все это... вплоть до того вечера, когда после всех «за» и «против», всех решительно сказанных «нет», раздумывать больше было невозможно.
***
Март, 7-е
Вечер-ночь
Все было странно. Очень... странно.
Другого слова Маша и не смогла бы подобрать. Странной была квартира – совсем не подходящей Олегу. Квартира из прошлой жизни, в которую не хочется возвращаться. Так бы она это определила для себя. Но... не сказала вслух.
Сначала все было в порядке. Ничто не предвещало беды. Они выиграли очень серьезный тендер и утвердили свое право на придуманный ими проект. Серьезные победы у Красовского было принято отмечать по-крупному, и эта победа не стала исключением. Поэтому работа в этот день была свернута раньше, и вся шумная толпа закатилась в любимый Красовским ресторан. Это было место возле набережной, в котором их всех давно знали и любили, в которое они, видимо, не раз приезжали отмечать удачные сделки.
Пока сдвигали несколько столов, заказывали, вскрывали шампанское, произносили тосты, галдели — Маша сидела, притиснутая с одной стороны к своему напарнику Игорю, а с другой к бухгалтерше Ирине. Напротив нее ее наставник Михаил и вторая заместительница Красовского Елена облепили своего босса с обеих сторон, наговаривая ему что-то восторженно-высокомерное. Красовский что-то отвечал в ответ, бесконечно шутил, крутил сигарету в пальцах, видимо, чтобы хоть чем-то занять руки. На Машу и прочих сотрудников он не смотрел.
С каждой минутой настроение Маши все больше портилось, при этом совершенно непонятно почему. Разговоры казались ей все менее интересными, а шутки все менее смешными, и в тот самый момент, когда она уже хотела откланяться и потихоньку уйти, у нее зазвонил телефон. Она вышла поговорить на застекленную террасу — звонила мама, которая напоминала, что с сегодняшнего дня она снова работает в ночную смену. Пока Маша спорила с ней на тему посещений своей сестры (вечный их камень преткновения, ведь ее мать считала, что Женьке вредят слишком частые приходы Маши), терраса была пуста — только парочка посетителей курила в отдалении.
Маша стояла в стороне и смотрела в стеклянное окно, за которым раскинулось темное бушующее море. Это был пейзаж, знакомый до зубного скрежета, и море с каждым годом все больше и больше становилось для нее непроходимой стеной, непреодолимым барьером. Она никому не говорила, что стала все это ненавидеть.
- Похоже, сегодня небеса решили обрушить на нас свой гнев, - раздался позади Маши знакомый задумчивый голос, пробравший до дрожи. - Интересно, за что, ведь мы не совершили ничего плохого, наоборот, хотим сделать для людей что-то хорошее.
Маша быстро повернулась.
Похоже, Красовский решил-таки выкурить свою разнесчастную сигарету.
- Это все глупости, Олег Александрович, - произнесла она. - Поверье гласит, что дело, начатое с дождем, будет успешным.
- Ты думаешь, будет дождь, Мария? - усмехнулся он. - В марте?
Она пожала плечами.
- Иногда происходит то, чего меньше всего ожидаешь. - Она собралась с силами. - Олег Александрович, я пожалуй, пойду. Спасибо вам за вечер, но мне надо домой...
Он проницательно взглянул на нее.