Страница 91 из 135
Пряный запах трав дурманит, он способен свалить с ног. Скрипят большие, почти в рост человека, колеса, перекатываются через неровности дороги, заставляя вздрагивать серую войлочную крышу кибитки.
Царской почте требуются считанные дни, чтобы передать эстафетой письмо из Сард в Сузы. Купец совершает такое же путешествие за месяц или два, а войску требуется три месяца. В начале лета бесчисленные рати великого царя царей выступили из Вавилона на север и, пройдя до города Арбелы, на много дней встали лагерем в ожидании подхода дополнительных сил.
Последним к войску присоединился отряд, ведомый Бессом, правителем Бактрии. Этот человек, властвовавший над одной из самых отдалённых хшатр державы, состоявший в родстве с Ахеменидами, повинуясь своему долгу хшатрапавы, "младшего царя", привёл две тысячи тяжеловооружённых всадников. Ядро их составляли сыновья знатнейших семейств Бактрии и Согдианы, бойцы поместной конницы. Каждый из них получил от владык Парсы на прокорм "надел коня" – землю с крестьянами, которые, не будучи рабами, платили всадникам оброк, обеспечивая их всем потребным для жизни. У тех же единственным занятием была воинская служба. Они должны приходить под знамёна царя по первому зову. С конём, при оружии, в доспехах и со всеми необходимыми припасами. Если сын такого воина выражал желание послужить царю царей, так же, как его отец – надел становился наследственным. Так создавалось сословие "благородных". Бактрийцы и согды славились, как отличные бойцы тяжёлого конного строя. Этим они превосходили персов, отдававших предпочтение луку, потому царь царей всегда звал их с собой на любую войну.
Кроме них в отряде состояли три сотни юношей из народа доителей кобыл, обитавших в Великой степи, которую делят на части полноводные реки, Окс и Яксарт. Эти племена, саки и массагеты, считали себя независимыми от власти владык Парсы, но охотно участвовали в походах, привлекаемые жаждой наживы. Только позови их Молодёжь, мигом соберутся в лихие ватаги, знай, успевай следить, дабы не пограбили по дороге мирных землепашцев.
Завершив четвёртый дневной переход от Арбел, войско встало лагерем на берегу реки Бумсла, возле селения, именуемого "Хлевом верблюда". Солнце клонилось к закату, ветер стих и весь лагерь заволокло дымами от костров.
Дров в степи взять негде. Их везут в обозе только для царского очага. Для большей части двора и самых знатных вельмож ужин готовят, используя кизяк. Хорошо высушенный, он лёгок, но занимает много места и потому не все могут его себе позволить. Простые пешие воины обходятся без костров, довольствуются припасёнными лепёшками, размачивая их водой или вином. Проще всего кочевникам, для них походные неудобства – сама жизнь. Сжевал кусок вяленного мяса, запил кумысом и спать.
Вчерашние землепашцы, согнанные под знамёна великого царя, с завистью втягивали ноздрями восхитительные ароматы, распространяющиеся от шатров знати, приговаривая: "Бедный человек ест пилав, богатый человек ест только пилав".
Воистину так. Ни один из бактрийских вельмож не доверит приготовления пилава рабу. Знатные воины не гнушаются сами его варить в походе – это благородное занятие. Потому-то сейчас им и занимался седобородый богатырь, самый старший из согдийских всадников, сидевших вокруг большого казана.
– Эй, Хоршед, а сливы где взял?
– Да там же, где и барана, в селении, у местных.
– Какой-то он у них тощий...
– Это да, хорошо бы пожирнее.
– Дома у себя зарежешь жирного барана, а здесь уж, какой есть. И так местные волками смотрят.
– Плетей давно не получали! Мы не крадём, а законно отнимаем! Воинам великого царя позволено.
– Дома... – вздохнул один из воинов, – увидим ли ещё дом? И чего нас потянуло сюда, за тридевять земель?
– Чего опять затосковал, Видафарна?
– Он все мечтает, что Ухшатра отдаст за него дочь.
– Роухшана дитя ещё, – грозно посмотрел на товарищей седой.
– Ничего, – уверенно сказал Видафарна, – три года подожду. Отдаст. Если не сгину в чужих краях...
– Не скули.
– Таков долг азадана[2] – следовать за своим повелителем, – наставительно проговорил седой, – или ты страдаешь, что Пресветлый Михр не дал тебе родиться крестьянином?
– Да и чего по малолетней девке вздыхать, – заговорщическим тоном прошептал сосед Видафарны, – там, в этом самом Хлеву верблюжьем, я среди навоза такую паву видел. В самом соку, м-м-м, Ширен[3]!
– её так зовут, что ли? Ты уже и имя успел узнать?
– Титьки большие у неё?
– Как дыни!
– Дыни? Дыни я люблю, – мечтательно протянул ещё один юнец.
– Ишь ты, любитель выискался! Да кто на твой хилый стручок позарится?
Несколько воинов рассмеялись. Любитель дынь набычился.
– Кто её мнения спросит! Я мужчина, как захочу, так и будет!
– Я бы на твоём месте не заглядывался на селянок, – раздался от входа в шатёр низкий голос, исполненный силы и уверенности.
Воины обернулись: там стоял человек чуть старше средних лет, темноволосый, бородатый, как и они, одетый в сходную одежду, широкие штаны с рубахой, расшитой цветами, мягкие сапоги и кожаную шапку. В ушах, как и у всех, серебряные серьги. Лишь узорчатые браслеты на запястьях и акинак[4] в лакированных ножнах, с золотыми накладками, более дорогой, чем у остальных азаданов, говорили о том, что этот человек даже среди "благородных" возвышен властью. Должность его называлась – "шатапатиша", сотник, хотя он командовал куда большим отрядом.