Круги на воде

Гости оделись празднично, в белые и лазоревые хитоны, украшенные по краям цветными вышитыми волнами и меандрами. Посланник Птолемея резко выделялся на их фоне, на нём была тёмно-синяя рубаха с длинными рукавами, фракийского кроя. За последние лет пять такая одежда вошла в моду при македонском дворе и её носили все мужи, от покойного царя до конюха. Очередной раздражитель для эллинов, которые по длинным рукавам отличали варваров.

Гости разулись, рабы омыли им ноги, раздали лавровые венки, принесли вино, воду и мёд, чаши для смешивания. Хозяин совершил возлияния Зевсу и Артемиде, покровительнице города. Первая перемена блюд, ситос, состояла из хлеба, обсыпанного маком и маринованных оливок. Беседа малознакомых людей текла вяло, но когда подали вторую перемену, опсон, отличавшийся большим разнообразием, языки, слегка подстёгнутые вином, понемногу начали развязываться.

– Знатный стол, знатный! – запихивая в рот кусок жареной камбалы под соусом, прочавкал один из эфесцев.

– Да, неплох. А помните почтенные, симпосион в доме Нестора? Какие там были угощения! М-м! Не в обиду тебе, Лисипп.

– Где же ты был, уважаемый? Посоветовал бы Лисиппу обратиться к тому же повару.

– Э, нет. Мне говорили, Нестор больше никого не нанимает для устройства пирушек, а раскошелился на искусного раба-беотийца. Не слышал, чтобы беотийцев и фессалийцев кто-то смог превзойти в поварском деле.

– Да, Нестор удачно подсуетился, когда все рынки на Делосе были забиты пленными фиванцами. Купил недорого. Когда бы ещё так повезло?

Лисипп помрачнел.

"Вместо того, чтобы сражаться с варварами, эллины похваляются дешевизной рабов-эллинов... О, боги, куда катится этот мир?"

– Да, изрядно Александр сбил цены на рабов, и не на каких-то тупоголовых варваров, годных лишь на самую простую и тяжёлую работу, а на мастеровых. Повезло владельцам эргастериев, кто не прохлопал ушами. Ещё той осенью за опытного кузнеца давали столько, сколько прежде одна рука стоила, та, что молот держит!

Гости захохотали. Лисипп, которому такие речи совсем не нравились, поспешил направить беседу в другое русло.

– Скажи, молодой Менелай, – обратился скульптор к посланнику Птолемея, поразительно похожему на того лицом, – какие ты привёз новости из Сард? Что слышно о персах?

– Да нет особых новостей, почтенный Лисипп. Мой брат занят укреплением обороны, но, по правде сказать, нам ничто не угрожает. Разведчики доносят, что ближайший персидский гарнизон остался в Тарсе. Офонтопат в Галикарнасе ещё, но скоро его оттуда выбьют.

– И Мемнон, по слухам, бежал в Митилену, – добавил Сополид.

– В Митилену? – удивился Апеллес, – так он же может отрезать вас от проливов и зайти в спину!

– Не сможет, кишка тонка. Если раньше мы, называя его имя, подразумевали – "Мемнон с войском", то теперь это просто "Мемнон". Сам по себе, один-одинёшинек.

– Галикарнас неизбежно падёт, – заявил лохаг Аристон, – и тогда вся Азия до Тавра наша.

– Не вся, – возразил один из эфесцев, тучный и важный купец Бакид, владелец портовых складов, нескольких кораблей и кожевенных мастерских, после свержения олигархии избранный одним из эллинотамиев, хранителей государственной казны, – вы, македоняне, ждёте, что новое войско Дария придёт через Киликийские ворота, но, похоже, совсем забыли про существование Царской дороги. Птолемей взял Сарды, но в этом городе она всего лишь заканчивается. А Гордий, Анкира? Если основа нового войска будет набрана великим царём в Мидии, ему гораздо проще будет пройти через Каппадокию по Царской дороге. Которую вы не сторожите и даже не собираетесь.

– Я не могу говорить о том, что собирается делать стратег, – недовольно буркнул Сополид, – не все ли равно, с какой стороны придёт войско Дария? Мы знаем, что рано или поздно, нам придётся снова столкнуться с персами, которые сейчас убрались за Тавр. Однако, к этому моменту, здесь вся земля будет в наших руках. Даже если сражаться станут только эллины, их вполне достаточно.

– Опять эллины будут сражаться с эллинами, – огорчённо покачал головой другой гость, агораном, следящий за порядком на рынках, – в войске персов все больше и больше наших соотечественников.

– Всякая рвань мне не соотечественники, – презрительно бросил Бакид.

– Во время войн цены на рабов падают, – сказал Лисипп, – богатые землевладельцы обогащаются ещё больше. Малоимущие разоряются. Куда им податься? Только в наёмники. А кто достаточно богат, чтобы платить им? Персы. Получается, Филипп воевал с эллинами только для того, чтобы его наследники в Азии столкнулись не с варварами, а опять же с эллинами.

– Это так, почтенный Лисипп, – согласно кивнул Сополид, – но взгляни на Милет. Он был взят во многом благодаря тому, что тамошние эллины не стали сражаться со своими братьями.

– Братья... – протянул Бакид, – нос по ветру они держат. Была бы возможность остаться у персидской кормушки – остались бы, не раздумывая. Не верю я им. До последнего на двух стульях пытались усидеть. А мы здесь, как один, на борьбу с олигархами поднялись.

– Ты сам, уважаемый Бакид, почти как олигарх, – усмехнулся агораном, язык которого уже слегка заплетался, – деньжищ-то у тебя, ого-го. Не кричал бы Сирфак о твоём худородстве, а водил дружбу, стал бы ты, "как один" на борьбу подниматься?

– Да я свои деньжищи вот этими руками заработал! – вспыхнул купец, – весь Эфес помнит, ещё мой отец самолично кожи мял...

– Миром, только миром, – привстал на ложе Лисипп, – не ссорьтесь, прошу вас.