Страница 131 из 135
Кратер протянул палку.
– Сожми зубами, царь. Будет легче.
Александр помотал головой. По его лицу градом катился пот, но царь выдержал. Не закричал.
– Смотри, государь.
На ладони Кратера лежал наконечник. Александр, тяжело дыша, кивнул. Ему удалось сохранить сознание.
Дальше войско не шло – ползло. Хотя союзники и жаждали поскорее выбраться из леса, но теперь двигались во всеоружии, держались настороже. В сумерках разбили лагерь со всеми возможными предосторожностями, после чего военачальники собрались в царской палатке на совет.
Князья феспротов и долопов сразу же заявили, что надо возвращаться домой. Хаоны, поколебавшись, примкнули к ним. Молоссы прятали глаза, боясь встречаться взглядами с Александром. И только македоняне пытались возражать, доказывая, что до Гераклеи уже рукой подать и надо сделать последний рывок.
Воины окружили шатёр, в волнении ожидая решения царя. Эпироты роптали и на все лады повторяли одну и ту же мысль: надо возвращаться.
Александр молчал, глядя на сухо потрескивающую лучину. Полиперхонт и Кратер, едва не сорвав голос, убедили князей, что надо идти в Гераклею. Царь подтвердил приказ. До города оставалось три перехода, но уже на следующей днёвке стало понятно, что царю хуже.
На привале Александр попросил, чтобы ему помогли сойти с неудобной телеги, которая растрясла ему все кости. Хотелось просто посидеть на земле. С помощью воинов он привалился спиной к замшелому валуну. Царь смотрел в небо. В боку и ключице пульсировала боль. Начался жар.
"Защитник мужей, что занял трон не по праву, падёт..."
Снова боги посмеялись над глупостью смертных.
"Это не Линкестиец. Это я, тот Защитник мужей, что занял трон незаконно. По прихоти Филиппа... Править должен был Эакид. Править должен был сын царя Ариббы, а не его племянник".
К Александру подошли полководцы.
– Царь, – сказал Эвмен, – феспроты ушли. Они сказали, что в Гераклее нас всех ждёт смерть. Линкестиец готовит засаду.
Александр сжал зубы.
– Долопы готовы последовать за ними.
– Эвмен, – слабым голосом позвал Александр, – ближе...
Кардиец наклонился к царю. Тот слабой рукой сгрёб его за хитон, притянул лицо к своему.
– Эвмен... Бросай все и скачи в Эпир... Это ловушка, Эвмен... И мы в неё угодили... Я угодил... Воистину... если боги хотят наказать... они лишают разума... Предупреди Эакида... Он был прав насчёт афинян... Он всегда прав... Предупреди его... Спаси... моего сына... и Клеопатру...
– Я клянусь тебе, царь, что отдам за них свою жизнь.
Эвмен отступил в сторону. Приблизился Кратер.
– Что нам делать, государь?
– Идти... в Гераклею... Только там, за стенами... Спасение... Станем отступать... Ударят в спину...
Кратер кивнул.
Эвмен кликнул трёх человек из числа македонян, тех, кого хорошо знал и доверял.
– Неандр, ты тоже со мной.
Друг Андроклида, хорошо державшийся на лошади, состоял теперь в рядах гетайров, которых Александру недоставало.
Услышав волю царя, долопы и хаоны принялись кричать, что дальше не пойдут.
– А я не отступлю! – рявкнул Полиперхонт.
– И я! – шагнул вперёд Кратер.
– Вернётесь, Эакид вам снимет головы! – добавил князь Тимфеи, – за то, что вы бросили своего царя.
Молоссы кидали друг на друга многозначительные взгляды, мялись, но все же высказались за продолжение похода. Хаоны пошумели и тоже решили остаться. Пока. Долопы ушли.
Эвмен, обогнав их, во весь опор мчался в Эпир.
Войско продолжило свой путь и вошло в Гераклею. Воинов противника там действительно не было. Через два дня все высоты вокруг города заняли агриане. Среди них было немало тех, кто побывал в бесславном походе на восток. Их князья по-прежнему блюли союзнический договор с тем царём, что сидел в Пелле.
Многие лазутчики македонян попали варварам в руки, но двое смогли прорваться к своим и донести весть, что Линкестиец на подходе. С ним двадцать тысяч воинов. От рати, покинувшей Эпир, к тому времени оставалось менее десяти тысяч и воевать желали совсем немногие.
– Тут мы все и сложим головы, – сказал Филота, – я вас предупреждал.
– Злорадствуешь? – бросил Кратер, – думаешь, тебя пощадят?
– В отличие от некоторых, я не питаю иллюзий на сей счёт.
– Не продержаться нам тут до зимы, – мрачно бросил Полиперхонт, – эпироты разбегутся. Даже если и нет – Линкестиец нас всё равно сожрёт.
– Что ты предлагаешь? – спросил Кратер.
– Идём на прорыв.
Кратер скрипнул зубами.
– Добрая будет потеха! – усмехнулся Филота, – красная!
Эпир
Сменить лошадей было негде, Эвмен и его спутники больше всего боялись загнать их до смерти. Приходилось давать отдых. В такие минуты сердце кардийца готово было выскочить из груди. Он боялся опоздать. Воображение рисовало картины вторжения афинян, одну страшнее другой. Вот уж, воистину: "Не спеши, но поторапливайся".
Видать, богам было очень интересно наблюдать за кардийцем, иначе трудно объяснить его везение. Без приключений он довольно быстро, как только мог, добрался до границ Эпира. Там, наконец, удалось получить свежих лошадей, и в Додону македоняне с кардийцем буквально влетели.
Эакид принял Эвмена сразу же, в главном зале дворца, в присутствии князей-старейшин. Кардиец рассказал о случившемся без утайки. Сын Ариббы побледнел, посмотрел на Аэропа, обвёл взглядом собравшихся.