Страница 114 из 135
То был самый обычный день, ничуть не отличающийся от длинной вереницы предшествующих. Солнце достигло зенита и афинянка, как всегда, возвращалась с купания, собираясь укрыться от палящих лучей, слишком злых даже для её терпеливой загорелой кожи, в тенистой прохладе перистиля лисиппова дома. Таис проехала вдоль канала, миновала западные городские ворота. Айкаллея неспешно вышагивала вдоль торговых складов, везя хозяйку к гавани, где разгружалось несколько кораблей. Зрелище каждодневно-привычное и, конечно, не стоило ради него задерживаться, но внимание Таис привлёк один человек, спустившийся по сходням с борта большого крутобокого корабля.
Это был Сополид. Таис собралась поприветствовать его, а он, ещё не видя гетеры, протянул руку какой-то женщине, помогая ей сойти на берег. Женщина, светловолосая и бледная, одетая просто и неброско, спускалась несколько неловко, выдавая усталость и нездоровье, вызванное морской качкой. За подол её льняного пеплоса крепко держался маленький мальчик, лет трёх на вид, похожий на неё лицом и цветом волос.
– Радуйся, Сополид! – поздоровалась Таис с македонянином.
Тот обернулся и ответил улыбкой.
– Радуйся и ты, афинянка.
Следом за женщиной с мальчиком, с корабля сошли несколько воинов, одетых в доспехи. Это обстоятельство немного удивило Таис: с чего бы им париться на такой жаре в панцирях?
– Подать колесницу госпоже! – скомандовал Сополид.
Приказание было тотчас исполнено. Рабы принялись переносить на берег тюки с вещами. Македонянин подошёл к женщине и негромко произнёс:
– Твои покои должны быть готовы. Отдохни с дороги, а утром мы отправимся в Милет сушей.
– Разве здесь опасно оставаться? – спросила она.
– Нет, но Эфес в это время года не слишком приятное место. Антигон дал мне чёткие указания привезти тебя в Милет. Там резиденция хилиарха. Там сейчас твой дом. До поры.
Женщина кивнула и взошла на колесницу вместе с мальчиком, который с интересом вертел головой по сторонам. Он потянул Сополида за полу хитона и спросил:
– А почему нас не встретил отец?
Македонянин улыбнулся, взлохматил вихрастую голову мальчика и ответил:
– Твой отец сейчас далеко, малыш. На войне. Но он обязательно вернётся, чтобы обнять тебя. Вернётся с победой. Веришь?
Мальчик кивнул. Один из воинов вскочил в колесницу, скомандовал вознице:
– Трогай!
Ещё четверо бегом пустились следом. Таис заинтересованно проводила их взглядом.
– Кто это? – спросила афинянка Сополида.
– Стратоника, дочь Коррага, – ответил македонянин, – жена Антигона. И его сын, Деметрий.
– Вот как? А я слышала, они остались в Македонии.
– Я привёз их.
Таис недоверчиво взглянула на Сополида.
– И Линкестиец, которого вы зовёте самозванцем, спокойно выпустил из рук столь ценных заложников?
– Выпустил, – кивнул македонянин, – мы договорились. Антигон признал его законным царём Македонии.
Таис некоторое время молчала, пытаясь осмыслить сказанное.
– Значит, Антигон признал его верховенство над собой?
– Нет. Линкестиец сам по себе, а мы – отрезанный ломоть. Антигон лишь подтвердил его права на Македонию. То, что мы взяли мечом и союзом – наше и никому мы это не отдадим.
– Вы же все мосты сожгли за своей спиной таким договором. Он не позволит вам вернуться.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – уверенно заявил Сополид.
– Разумно ли заключать не очень-то и нужный договор, с мыслью его потом нарушить?
Македонянин пристально посмотрел на гетеру, хмыкнул.
– Иногда ты произносишь речи, свойственные скорее умудрённому опытом мужу. Я не знаю больше жён, которые так интересовались бы политикой и стратегией, как ты. Ну, разве что, нашу бывшую царицу, Олимпиаду, но я с ней, хвала богам, близко не знаком. А иногда напоминаешь, что ты ещё совсем девчонка. Когда станешь матерью, Таис, многое без слов поймёшь. Антигон любую ложь произнесёт, любую клятву преступит ради жизни своего сына. Я бы на его месте поступил так же.
Сополид повернулся и пошёл прочь, оставив Таис наедине со спутанными в клубок мыслями.
Стать матерью? Да ведь лишь об этом она и мечтает. Только бы Птолемей вернулся живым...
Киликийские ворота
Таврские горы непроходимы практически на всём своём протяжении. В западной части Суровой Киликии их склоны круто обрываются в море. Места эти дики, но вовсе не пустынны. С древних времён они стали прибежищем племенам, известным своим разбойничьим нравом. Горцы всегда жили бедно, суровая земля не позволяла им заняться земледелием, однако они довольно давно уже обнаружили у себя под боком оживлённую морскую дорогу из богатых Египта и Финикии в Эгейское море.
Сами боги видать пожелали обустроить в Суровой Киликии пиратское гнездо. Береговая линия здесь изрезана бесчисленными бухточками, усеяна скалами – идеальное пристанище для быстрых и вёртких пиратских судёнышек. Горцы стали морскими разбойниками, а эллины сочинили поговорку: