Страница 38 из 187
Где же Трисс? Варианта у меня было два. И оба начинались с комнаты в трактире, занимаемой одним небезызвестным ведьмаком. Либо Трисс сейчас действительно ищет место Силы в лесу и мне нужен кто-то, способный по пути туда отбить мою тушку у стаи накеров, либо путешествие в лес было лишь милым предлогом, чтобы без лишних вопросов быстро сбежать из дома. И в комнате у Геральта я чародейку и обнаружу.
В общем, сейчас я прямой наводкой направлялась в трактир. И вспоминала Филиппу всеми известными мне нехорошими словами. Нет, обнаруженные возле моей кровати черные замшевые ботильоны на не слишком высоком каблуке, безусловно, выглядели изящно, красиво и женственно... Только вот до таверны в них я ковыляла около получаса, вызывая крайне недоумевающие взгляды у прохожих.
Вдоволь мысленно начертыхавшись, я боком спустилась по лестнице и ввалилась наконец-таки в саму таверну, едва не врезавшись в одного из ее крайне нетрезвых посетителей.
Но всех и так уже выпавших на мою долю за сегодня передряг, видимо, было мало...
— Гвиневра, душа моя! Не желаешь ли ты осветить своим присутствием трапезу верного раба твоей красоты?
Ну почему именно сейчас? Почему не когда я разберусь с этим дурацким побочным эффектом?.. Черт, я ведь так и не поела сегодня...
Быстро отрицательно помотав головой, я походкой цапли направилась к лестнице наверх. Я еще успела услышать брошенное мне вслед излишне наигранное "Ты разбиваешь сердце художника!" и затем голос Лютика утонул в общем гуле помещения.
До лестницы я добралась без приключений и, кое-как поднявшись, прошла к выделенной Геральту комнате. За дверью стояла мертвая тишина, и я робко постучалась. Ответа не последовало. Выждав для приличия минуту, я вновь постучала в дверь. И вновь ничего.
Ну вот почему ж я такая везучая-то? Но не к Филиппе же мне идти... Ладно, раз выбора нет, посижу под дверью, подумаю о вечном...
Вселенная в тот день определенно не желала, чтобы мои планы осуществлялись. Да и вообще, чтобы я тихо и мирно дожила этот день. На лестнице послышались чьи-то шаги. Я радостно вскочила с пола, уверенная, что Геральт наконец-то решил почтить таверну своим присутствием. Ага, размечталась. С лестницы послышались приглушенные голоса, как будто их обладатели очень не хотели быть услышанными:
— Ты что же, боишься? Мы на это вместе соглашались!
— Вовсе я не боюсь!
Шаги замерли где-то на середине лестницы и второй из говоривших продолжил:
— Но ты сам подумай, неужто нам ничего за это не будет?
— Не будет, — со злобной уверенностью отозвался первый. — Все в городе только вздохнут с облегчением, когда от всего этого дерьма избавятся. Да нас еще восхвалять будут!
Я испуганно замерла, прижавшись к стене. Избавятся? Вздохнут с облегчением? В том, что я стала свидетелем совершенно не предназначенного для моих ушей разговора, сомневаться не приходилось. И что они имели в виду?
В мозгу упорно всплывал лишь утренний разговор с Иорветом. О моей якобы причастности к появлению Мглы и прочем... Вот черт, неужели это они обо мне говорят?!
— Ладно, идем.
Шаги возобновились, и я с ужасом поняла, что сейчас они войдут в этот узкий коридор и столкнутся со мной нос к носу. Что делать? Что делать?!
Я испуганно завертела головой по сторонам, в поисках хоть какого-то убежища. Взгляд наткнулся на чудовищную в плане анатомии и общих габаритов скульптуру, по-видимому, какой-то краснолюдской богини, установленную в дальнем углу коридора. Позабыв о своей безумно неудобной обуви, я рванула к ней. Едва я успела нырнуть в узкое пространство между статуей и стеной, как в коридоре возникли две мужские фигуры. Я попыталась перестать дышать и украдкой выглянула из-за толстой каменной руки.
Одежда заговорщиков явно давала понять, что передо мной не простые крестьяне, а вполне себе представители аэдирнского дворянства. И, кажется, совсем молодые, едва ли сильно старше меня. В тусклом свете настенных факелов рассмотреть их лица было трудновато, и я даже не предпринимала попыток сделать это. Дворянчики неторопливо прошествовали к двери, находившейся как раз напротив моей статуи-спасительницы.
Тот, что был ниже и в синем камзоле, с опаской огляделся по сторонам и старательно спрятал за спиной сильно дрожащие руки. Второй же выглядел уверенным в успешности своего плана, каким бы он там ни был, и тут же постучал в дверь. В комнате что-то зашуршало и до моего слуха донеслось:
— Пароль.
Стучавший вопросительно уставился на своего спутника.
— Сигрдрива**, — подсказал тот.
— Хьерфьетур**, — удовлетворенно ответил голос невидимого третьего заговорщика, и дверь со скрипом отворилась.
Прежде, чем оба вошли, я услышала тихое "Долго же вы шли", и захлопнувшаяся дверь отрезала меня ото всех звуков в комнате.
Ну твою ж мать... И как мне теперь выяснить, о чем они говорили? В этом городе от дворян добра ждать не приходится, это я уже уяснила.
С кряхтением я вылезла из-за статуи и уставилась на закрытую дверь. Надо что-то придумать... Но не вломиться же мне к ним туда, предварительно постучавшись и проорав "Сигрдрива! Примите меня к себе!"
Я задумчиво приблизилась к деревянной створке и приложила к ней ухо. Так и знала, дохлый номер, происходящий в комнате разговор было слышно, словно все трое нацепили на лица подушки и говорили в них.
Но я должна узнать, о чем они говорят! Должна... Я задумчиво покусала губу и едва не подпрыгнула от восторга, осененная новой идеей.
Я уже собралась рвануть вниз к лестнице, но замерла на месте. Конечно, вероятность, что у них внутри комнаты слышимость такая же фиговая, как и у меня тут, была чертовски велика, но рисковать я не решилась. Прислонившись к стене, я быстро сдернула с ног туфли. Звук цокающих каблуков мне, конечно, нравился всегда, но сейчас стоило перестраховаться.
Так и оставив туфли около статуи краснолюдской богини, я пулей слетела вниз по лестнице и, на удивление ловко лавируя между столов, людей и краснолюдов, добралась в нужный мне угол.
— О нимфа с глазами быстроногой лани, ты сменила гнев на милость? — хитро поинтересовался Лютик.
— Вот кобелюга, — загоготал теперь сидящий рядом с бардом Золтан. — Девка тебя младше раза в два!
Лютик возмущенно открыл рот, готовый разразиться гневной тирадой. Воспользовавшись недолгой тишиной, во время которой бард отбирал подходящие для своей речи слова, я схватила со стола пустую кружку и дала деру обратно к лестнице.
Взлетев по холодным каменным ступенькам, я перевела дух и, осторожно ступая босыми ступнями, прокралась к нужной двери, приставила к ней кружку и прижалась ухом к ее дну.
— ... и почему же мы не можем трогать девку?
— Потому что она ученица Эйльхарт, дубина, — у меня похолодело в животе. — Думаешь, реданской ведьме будет трудно выяснить, кто перерезал горло ее подопечной?
— Я слышал, чародеям ничего не стоит разговорить мертвеца...
— Вот именно. У эльфьей шлюхи ни один волос с головы не должен упасть по нашей вине. Забыл, где по ее милости сейчас торчит принц?
— Мстительная сука. И что ты предлагаешь?
— Девка завела простолюдинов на площади, оболгала Стенниса, подкинув им лживое доказательство его вины, но она лишь пешка в руках хитрого игрока. Или вы думаете, что она сама до этого додумалась?
— Еще чего. Ей бы мозгов не хватило!
Я старательно стиснула зубы.
— Иорвет... Старый лис. На этом плане по обвинению принца разве что не написано его имя.
— Верно.
— К чему ты клонишь?
— Без него магичка-медиум сдуется. Зачем ей продолжать обвинять будущего короля в одиночку? Без поддержки эльфийского ублюдка она сразу попытается отойти от дела.
— А Филиппа Эйльхарт?
— Эйльхарт плевать на дела Аэдирна с высокой колокольни, ее заботит лишь собственное место при дворе кхм-м... королевы Саскии.
Кто-то хохотнул.
— Да и к тому же, для восхождения на престол деревенской девице потребуется поддержка Аэдирна. Да хотя бы признание независимости нового государства! Если появится возможность, ведьма, возможно, даже попытается реабилитировать принца в глазах общественности. Скажет, к примеру, что слабая на голову девочка просто напутала с заклинаниями, и тот якобы жрец вместо правды попросту пересказал ту кашу, что творилась в ее глупой голове.
— Все верно. Филиппа для нас угрозы не представляет.
— А Иорвет?
— А Иорвет должен умереть.
Это прозвучало так надменно и холодно, что я почувствовала, как по спине пробежались мурашки.
— Сказать легко. Но ты ведь помнишь, о ком мы говорим? Я слышал, у него целая коллекция знаков отличия, которые он сорвал с трупов командиров карательных отрядов. А командир карательного отряда — это тебе не простой солдат-деревенщина!
— Мы тоже не солдаты-деревенщины.
— А что насчет его отряда? Нас нашпигуют стрелами еще до того, как мы к нему приблизимся!
— Верно, он осторожный гад.
— Его отряд нас не увидит. Слушайте внимательно.
Я старательно напрягла слух.
— Его дом на краю затопленной деревни, мы проберемся туда ночью, караул нас не заметит.
— Заколем во сне?
— Есть более чистый способ.
Послышалось какое-то шуршание.
— Что это?
— Яд. Одну каплю на кончик стилета и воткнуть в любой крупный кровеносный сосуд. Мгновенное действие. Олмер, ты ведь год проучился в Оксенфурте на медицинском?
— Меня оттуда вытурили.
— Плевать. Найти подходящее место ты сможешь.
— Допустим, смогу. А почему ты так уверен, что караул нас не заметит?
— Предоставь это мне. Я придумаю, как их отвлечь.
— Значит, сегодня ночью?
— Сегодня ночью мы запустим механизм, который спасет нашего друга и будущего короля.
— За это нужно выпить. Не тебе, Олмер, ты должен попасть с первого раза.
Я на негнущихся ногах отошла от двери. План дерьмо, но что, если у них выйдет? Основательно, блин, подготовились. И на то, что без Иорвета все находящиеся в городе скоя'таэли тут же отвернутся от повстанцев, им плевать. Черт, нужно срочно его предупредить!
Быстро натянув на ноги брошенную в углу обувь, я поспешила выбежать из таверны, по пути всучив порядком озадаченному Лютику кружку и быстро помахав рукой им с Золтаном на прощание.