Она и прочие неприятности (ведьмак 2)

Виланд Беккель тяжко вздохнул и вновь с тоской посмотрел на столпившихся у его пустого прилавка: пятеро рослых вооруженных эльфов-скоя'таэлей во главе со своим командиром и сильно нервничающая человеческая девушка. Насчет ее личности краснолюд не был уверен, но предполагал, что крестьянкой она не была. Больно уж хрупкая для тяжелой работы. Да и у крестьянских барышень было принято носить волосы заплетенными в косу. Длинные крупно вьющиеся каштановые локоны, как у этой, были скорее прерогативой чародеек... Стало быть, чародейка. Этих в городе в последнее время стало как собак нерезаных.

Предположение, что перед ним чародейка, казалось Виланду идеальным. Пока девица вдруг не повернула к нему бледное лицо с большими карими глазами и не пробормотала, мило улыбаясь:

— Спасибо, что помогаете нам, господин краснолюд.

Беккель рассеяно кивнул. Какие там благодарности — пояс приятно оттягивал набитый кошель. Иорвет, конечно, был широко известным психом и головорезом, так что оказать ему нужную услугу краснолюд согласился бы и после пары угроз... Но прибывший на рыночную площадь чуть раньше своей спутницы эльф лишь коротко объяснил, что именно ему нужно, и вручил Виланду деньги. Сам Виланд, разумеется, знал, как именно скоя'таэлям они в свое время достались, но кошель все же принял. Деньги, как известно, не пахнут.

"Странно это все" — покачал головой торговец, наблюдая, как каштановолосая девушка что-то быстро шепчет скоя'таэльскому командиру. Тот жестом оборвал ее и обвел взглядом площадь.

Чтобы они не затевали, размах у этого был впечатляющий: время уже подходило к полудню, на рыночной площади было не протолкнуться. Краснолюды, эльфы, люди...

— Пора, — коротко сообщил Иорвет, повернувшись к девушке.

***

С трудом сглотнув, я уставилась на свой импровизированный пьедестал — он доходил мне почти до пояса, так что нечего было и думать самостоятельно влезть на него. Тем более в платье. Иорвет это тоже понял, поэтому, выругавшись, чуть наклонился и подхватил меня на руки. Немного более аккуратно чем тогда, в Замке Трех Отцов. Приятно, когда ты превращаешься в ценного союзника.

— Ты так часто носишь меня на руках, что я могу подумать, будто ты тайно влюблен, — ляпнула я, оказавшись на прилавке, и тут же прикусила язык. Вот почему я всегда несу такой бред, когда нервничаю?

Эльф смерил меня ледяным взглядом, но промолчал.

Я неуверенно выпрямилась и осмотрелась. Место Иорвет действительно выбрал идеальное — мы находились на небольшой возвышенности, так что мне открывался вид на всю рыночную площадь. Которая, как и весь город, в реальности оказалась куда больше.

Я могла видеть, как покупатели в любом ее уголке выбирают товары, торгуются, платят и ругаются с торговцами. Следовательно, меня сейчас тоже можно было заметить отовсюду. Ну а если я громко заговорю, то и услышать.

Но проблема состояла в том, что никто даже не думал обращать на меня внимание.

— Давай, bea

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как к дрожащим рукам присоединяются еще и ноги. Я всегда жутко боялась публичных выступлений. Особенно импровизаций. А еще смерти.

В памяти вдруг всплыло лицо Стенниса тогда в подворотне и я, неожиданно для себя, крикнула:

— Жители Вергена!

Стоящие поблизости горожане недоуменно посмотрели в мою сторону и начали перешептываться.

— Жители Вергена! — Крикнула я уже громче, пытаясь перекрыть гудящую, словно улей, толпу. — Я обращаюсь к вам! Ко всем вам! Я обращаюсь к краснолюдам, обращаюсь к эльфам и к людям!

Я не была уверена, но, кажется, теперь на меня было направлено уже несколько сотен пар глаз.

— Я обращаюсь ко всем вам наравне! Потому что вы все равны! Люди и нелюди! Вы равны, хотя большинству из вас приходится все время доказывать это! Бороться за это! Но уже скоро это может наконец прекратиться! Вам больше не нужно будет бояться, нелюди не будут умирать в лесах от голода и болезней, а люди от скоя'таэльских стрел! Это то, к чему вас ведет Саския! К свободе и равенству!

Часть толпы, в основном нелюдская, одобрительно загудела. Я перевела дыхание, шокированная сама собой, и продолжила:

— Но не все в городе разделяют ее идеалы. Не все хотят, чтобы вы получили то, что вам причитается! Ведь всем вам уже известно о гнусном преступлении против Девы из Аэдирна. Яд, смерти от которого она избежала лишь чудом. И трус и предатель, поставивший себя выше ваших богов, решающий, кому жить, а кому умереть, сейчас среди вас!

Людей на площади было уже в разы больше, чем в начале. Боже, как же я на это подписалась...

Я заметила какое-то движение у ведущих в город ворот. Оттуда в толпу протискивались несколько аэдирнских дворян, виденных мною на совете. Видимо, весть о ненормальной девице, толкающей речь на площади, уже облетела город.

— Так ты нам, девка, скажи, хто убийца-то? — крикнул какой-то крестьянин, оказавшийся совсем рядом со мной.

— Я скажу вам! Потому что больше не скажет никто! Потому что если вы узнаете, этого уже нельзя будет замять!

Я обвела взглядом толпу. В наступившей тишине мой голос прозвучал, словно выстрел.

— Я обвиняю принца Стенниса.

Тишина продлилась еще не больше десяти секунд. А потом вдруг заговорили разом все. Я не могла разобрать ни единого слова. Я не понимала, порвут ли сейчас на части меня или же отправятся за принцем...

— Довольно!

Вперед из толпы вышел невысокий мужчина и замер в шаге от бойцов Иорвета, не подпускающих никого к занятому мною прилавку. Я помнила этого человека по игре, хоть и забыла его имя. Передо мной стоял брат покойного Зельткирка из Гулеты.

— Остановись, безумная дева! Ты не понимаешь, что говоришь! Ты публично обвиняешь будущего короля Аэдирна в худшем из преступлений — в предательстве! Обвиняешь без единого доказательства!

Рука Иорвета сжалась на рукояти меча. А я вдруг увидела у ворот и самого принца. Вернее, увидела его позолоченные доспехи, блестящие на солнце.

На ум пришли мои собственные слова, произнесенные накануне. "Сколь бы безумной не казалась эта идея, иного пути уже нет".

— Вы ошибаетесь, благородный господин. У меня есть доказательство. У меня есть больше чем доказательство — у меня есть свидетель, — я подняла потрепанный молитвенник в дрожащих руках. — Я вызываю свидетеля обвинения — жреца Ольшана.

Над площадью пронесся разочарованный вздох.

— Так ведь жрец-то дуба дал!

— Мертвеца выспрашивать будет?

— Я ж вам сразу сказал, ненормальная она!

— Вот чертова баба!

Не обращая на это внимания я, все еще держа книгу в вытянутых руках, закрыла глаза и подняла лицо к небу.

— Явись мне! Подчинись мне! — едва слышно прошептала я, закончив произносить довольно короткое заклинание.

У меня тут же возникло уже знакомое ощущение. То же, что и этой ночью. Словно по венам вместо крови вдруг потекло что-то холодное. Потекло в направлении сжимающих молитвенник пальцев. Как объяснила Астрид, это моя магическая энергия. Мана, стало быть.

Стоящие в первых рядах попятились. Отовсюду начали раздаваться возгласы "ведьма!".

Я выдохнула. Наполнившаяся энергией книга сама выскочила у меня из рук и, раскрывшись на середине, упала прямо на освободившееся от людей пространство.

— Покажи себя!

Происходящее дальше очень сильно напоминало появление призраков во Мгле. Белый энергетический шар, сорвавшийся с пожелтевших страниц, закрутился, растягиваясь и постепенно принимая форму сгорбленного, облаченного в рясу человека. Все присутствующие в немом ужасе наблюдали за полупрозрачной фигурой жреца.

У меня вдруг закружилась голова, и я покачнулась, едва не рухнув вперед, но все же устояла на месте.

— Назови свое имя! — воскликнула я.

Помимо непосредственно призыва заклинание даровало и частичный контроль. В этом и заключалась вся суть — жрец попросту не мог соврать мне.

— Ольшан, — равнодушно сообщил призрак.

Я чувствовала, что слабею. Это нельзя было затягивать. Только факты.

— Причастен ли ты к покушению на Саскию?

— Да.

— Это ты пытался отравить ее?

— Да.

— Ты совершил все это в одиночку?

— Нет.

— Тогда кто помогал тебе? — гробовая тишина, установившаяся на площади, позволяла мне не слишком напрягать голосовые связки, и за это я была признательна.

— Принц Стеннис. Он раздобыл яд и устроил мне допуск на кухню.

— Но зачем ему смерть Саскии?

— Девка мешала ему своими идеями равенства. Мешала получить корону.

— Благодарю тебя. Ты можешь быть свободен! — облегченно выдохнула я.

Связь оборвалась. Раздался громкий хлопок, и белый свет залил все вокруг. А потом резко исчез. И дух тоже исчез. Лишь старый молитвенник остался лежать на земле.

— Вы все слышали! — торжествующе крикнула я, вновь обращаясь к собравшимся. — Вы хотите, чтобы вашим королем стал предатель?!

Первым в себя пришел один из дворян:

— Колдовские фокусы! Мерзкая клевета!

Я испуганно замерла.

— Надеюсь, ты довольна, ведьма! — на небольшую площадку, которую прежде занимал призванный дух, вышел сам принц.

— Ваше высочество, здесь опасно...

— Я не боюсь, — оборвал Стеннис, бросив на меня злобный взгляд, и повернулся к столпившимся на площади. — Жители Вергена! Кому вы верите? Тому, кого на трон Аэдирна возвели сами боги, или же эльфьей шлюхе?

— Ты девку-то не оскорбляй, твое высочество, еще неизвестно, кто из вас правый! — крикнул кто-то из толпы.

Принц, впрочем, внимания на этот возглас не обратил, и повернулся к солдатам-краснолюдам.

— Схватите колдунью! На закате она будет сожжена. А ее сообщников — повесить.

— Надо было все же просто убить его... — едва слышно прошептал Иорвет.

— Стойте!

Красивый властный голос. Он мог принадлежать только одной женщине.

— Не вмешивайся, госпожа Эйльхарт, — поджал губы Стеннис. — Если не хочешь разделить ее судьбу.

— Я уже была сильнейшей чародейкой Севера, когда твой дед еще даже на горшок сам сходить не мог, — процедила чародейка. — Как смеешь ты угрожать мне, мальчишка?

— Эта девка — лживая клеветница, пытавшаяся своими преступными чарами одурманить честный люд, а ты пытаешься защитить...

— Эта девка — медиум, — резко прервала его Филиппа. — Тебе известно, что это значит, принц? Она только что призвала в наш мир душу убитого жреца. Так же поступали и сто лет назад, когда этот дар встречался чаще: если ключевой свидетель вдруг погибал, то на суде его призывал медиум. А знаешь, что еще важно? Вызванная душа не может соврать медиуму.

Эйльхарт обернулась, и я заметила в толпе еще одно знакомое лицо.

— Ты все видела и слышала, Саския, — бросила чародейка. — Что скажешь?

— Арестуйте принца, — разочарованно покачала головой Драконоубийца. — Его будут судить по законам Аэдирна.

— Ах ты паскуда венценосная! — взревел где-то поблизости голос Золтана Хивая. — Говнюк брехливый!

Довольный Иорвет повернулся ко мне, намереваясь что-то сказать. А у меня вдруг потемнело в глазах, и я мешком рухнула на него.