Страница 122 из 187
Ага, щас. Вот так взяла и перестала. Должна сказать, психолог из вас так себе, ваше величество.
Пытаясь спрятать дрожь в руках, я слишком резко и далеко выдвинула стул, но старательно сделала вид, что так и планировала. Сидение было жестким, как и положено дереву, но после холодного каменного пола моего нового пристанища могло сойти за пуховую перину. Со скрипом я придвинулась к столу. А, так вот что он придумал, садюга. Продержать девушку в камере весь день, а потом усаживать перед столом, уставленным едой. Хитро, жестоко, оригинально. Временно игнорировавшееся мною из-за страха обоняние ехидно заработало вдвое лучше, наполняя рот слюной.
— Есть ли смысл спрашивать вас о способах добраться до Эйльхарт? — немного помолчав, поинтересовался король.
Так я ее и сдала.
— Она не слишком доверяла мне, я мало что знаю о ее делах, — я напугана, моему голосу положено дрожать, все нормально.
— Ваш ошибочный арест лишил меня эффекта неожиданности, теперь она ждет нападения в любую минуту и будет до крайности осторожна. Понадобятся более веские основания, чтобы заполучить ее в эти подземелья.
Я интуитивно напряглась. Это зачем он со мной этим делится? Не потому ли, что я уже никому ничего не смогу рассказать?
— Надеюсь, вы ему не заплатили, — неожиданно сказала я вслух. — Меня ведь сдал каэдвенец?
— Не заплатил, — кивнул Радовид. — Я не мог сразу спуститься в камеру, решил заплатить лишь когда своими глазами увижу закованную в двимерит Эйльхарт. И не прогадал.
Так, ладно, надо перейти к тому, что действительно важно.
— Когда я узнала, что меня схватил король, у меня было два варианта, — я, наконец, смогла поднять глаза. — Хенсельт, из казематов которого я выкрала знаменитого преступника, и принц... Или король, черт его уже знает, Стеннис. С ним у меня отношения в принципе не сложились. Но я попала к вам. Мы никогда не встречались прежде, я ничем не мешала вам или вашим планам, — ну да, продолжай заливать. — Могу ли я рассчитывать на свободу?
Повисло ужасное давящее молчание. К моменту, когда монарх заговорил, я уже готова была на стены лезть. Прямо по его чертовым реданским гобеленам.
— Пусть Стеннис вас не беспокоит.
— Почему? — я даже не обратила внимания, что он проигнорировал главный вопрос.
— Он все еще не объявлялся в городе. Может скрывается, а может...
— Что?
— Ходят слухи, что принц мертв. Вслух об этом говорят мало и тихо, но самая распространенная версия — убийцы, подосланные Хенсельтом во время штурма. Не знаю, как ему удалось, если это правда. Я придерживаюсь мнения о крестьянском самосуде.
Это просто не может быть правдой. Судьба моя не будет облегчать мне жизнь смертью человека, который будет совсем не против увидеть меня на костре и, вполне возможно, имеет средства для исполнения своих желаний. Для сохранения мира Саския готова была отдать Хенсельту Иорвета, который со своим отрядом фактически спас Верген от падения. Что уж тут говорить обо мне, безродной, не пойми откуда взявшейся девице, выбившей у нее кубок с ядом. Сейчас я уже и не понимала, правильно ли тогда поступила...
— Северные династии приходят в упадок, — меж тем подытожил монарх. — Скоро судьба королей Аэдирна ждет и род Единорога. Хенсельт стар, а его единственный наследник мертв уже несколько лет.
— Династии приходят в упадок, — глухо отозвалась я. — Но не ваша.
— Верно, — мне казалось, что в этот момент он улыбнется, но нет. Он вообще умеет? Хотя он младше меня по крайней мере на год, а королем стал в тринадцать. Я в тринадцать таскала конфеты из бабушкиного шкафа. — Моя династия в расцвете, и это не изменится. Не пока я жив. Потому что я умею видеть выгоду во всем и обращать в свою пользу даже неудачи и промахи.
Он слишком красноречиво посмотрел на меня. Слишком.
— Где мое гостеприимство, — не слишком натурально спохватился король. — Не стесняйтесь, — он демонстративно кивнул на стол.
Сколько раз в книгах, фильмах и сериалах мелькала сцена, где героиня восседает за столом с похитившим ее злодеем. И, разумеется, категорически отказывается от всех яств и продолжает сверлить мерзавца взглядом, полным ненависти и презрения. По негласному кодексу приличных девушек следует изображать, что ты вовсе не голодна и стоически терпеть. Но сегодня, черт побери, я не собиралась строить из себя ни приличную девушку, ни гордую героиню из кинца про Средневековье и прилежащие к нему временные отрезки.
Брови монарха поползли вверх, пока он, по-видимому, пытался решить в голове задачу типа "Имеется один заставленный едой стол и одна Гвен. По сигналу Гвен начинает закидывать еду в тарелку. За двадцать секунд она нагружает тарелку килограммом продуктов. Вычислите скорость Гвен и ответьте на вопрос, через сколько минут еда на столе иссякнет." Самой себе я в тот момент напоминала человека, пришедшего в ресторан самообслуживания и столкнувшийся там с принципом "Вот тебе крошечная тарелка за фиксированную сумму, уложи в нее все, что сможешь". Я кропотливо умостила маленькую помидорку на вершину своего Эвереста. Радовид тем временем все же сумел совладать с собственной мимикой и, прочистив горло, поинтересовался:
— Вина?
Я одобрительно закивала, пережевывая что-то прежде пернатое и, возможно, летающее. До встречи с печью и лимонной глазурью. Мысль о яде даже мимо моей буйной головы не пробегала, слишком уж муторный это был способ, чтобы расправиться с кем-то вроде меня.
— Я имею некоторые контакты с послом Нильфгаарда, а у него имеется персональный чародей, — начал король, предварительно вежливо позволив мне умять почти половину моей горки. — К нему я и обратился после нашего разговора, чтобы он рассказал мне о людях подобных вам. К слову, он рвался с вами повидаться, когда узнал в чем дело. Вы — как подарок судьбы, Гвиневра. Всю жизнь я терпел от Филиппы лишь унижения и вот, теперь она преподносит мне вас...