Страница 119 из 187
Dahin wo ich sie zuletzt gesehen.*
Rammstein - Ohne dich
***
Слезы — не единственное оружие женщины. Между ног у тебя есть другое, и неплохо бы научиться пользоваться им.
Серсея Ланнистер (Песнь Льда и Пламени)
***
Это уже начинало напоминать какое-то издевательство. Скоро на боковую я буду отправляться исключительно через потерю сознания. Голова гудела и кружилась, когда я попыталась пошевелиться, накатила тошнота. Просто охренительно, только сотрясения мозга мне не хватало для полного букета... Я открыла глаза и... И все. Чернота. О боже... Я ведь не ослепла, правда? Тут просто темно. Да, очень темно.
Я дернулась и с ужасом услышала удаляющийся от меня писк. Я сидела. Сидела на холодном полу, собственный зад уже почти не ощущался. Надеюсь, это не крысы его отъели... Так, спокойно, нужно встать и выяснить, где я очутилась. Ноздри раздирали запахи земли и плесени. Я хотела опереться на руку, чтобы помочь себе подняться, но не смогла. Руки были прикованы к стене у меня над головой. Задранные вверх они уже затекли и потеряли всякую чувствительность, вот я и не заметила этого сразу. Вот черт... Липкий ужас и паника уже не просто подавали признаки жизни, они успешно захватили власть над моим разумом. Кому могло понадобиться приковывать меня к стене? Что я могу сделать? Да зачем я вообще могла кому-то понадобиться?!
Я истерично забрыкалась, пытаясь выдрать оковы из стены, но вместо этого только в кровь раздирала запястья.
"Бежать! — истошно вопил инстинкт самосохранения. — Беги отсюда, живо!"
Но было уже поздно. До меня донеслись чьи-то шаги и раздраженный голос:
— Слыхал, как разгремелась, Вито? Я ж говорил, что скоро прочухается!
— Все у вас молодых абы как! — проворчал собеседник. — Представляешь хоть, что бы с тобой его величество сделал, ежели б она откинулась?
— Так не откинулась же! — огрызнулся первый. — Мертвяки уж точно так не шумят. Надо же, беда, по голове приложил! Поделом дряни!
Я остановила свои бесплодные попытки вырваться и замерла с открытым от возмущения ртом. Да чтоб тебя вывалившимся из потолка камнем по голове сейчас приложило, гад! Ну попробуй ко мне подойти, я уж тебе наглядно продемонстрирую, что тошнота — одно из последствий "по голове приложил". Для тебя всю свою меткость задействую!
Раздался металлический лязг и в темноте, словно светящаяся пасть огромного хищника, разверзся проход. Я зашипела, когда по уже привыкшим к темноте глазам резанул свет от закрепленных на стене напротив входа факелов. Почти сразу на их фоне появилась человеческая фигура. Кажется, на вошедшем были доспехи, но свет шел из-за его спины, рассмотреть, что за герб на них изображен, я не могла. Мужчина неторопливо приблизился ко мне, и я инстинктивно поджала колени к груди, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее.
— Думала, мы тебя не найдем? — человек присел передо мной на корточки. — Считаешь себя самой умной?
— Отпустите меня, — отвратительно умоляюще прошелестела я, разом позабыв свой план мести с участием моего желудка и сапогов гостя.
Несколько секунд мужчина никак не реагировал, а затем вдруг расхохотался. Я еще сильнее вжалась спиной в стену, не обращая внимания на больно впивающиеся в обнаженную кожу неровности.
— Ты ее слышал? — немного успокоившись, стражник обернулся к своему спутнику, остановившемуся возле двери. Тот лишь смерил его тяжелым взглядом и пригладил торчащие щеткой усы. — Можешь повторить эту шутку его величеству, когда мы отведем тебя к нему. А мы скоро это сделаем, ему не терпится с тобой поговорить.
— О чем? Кому не терпится? Что происходит? — ну я и встряла, ну и встряла...
— Не прикидывайся, что не понимаешь.
— Но я правда не понимаю! — с истеричными нотками вскрикнула я.
Я уловила движение его руки и зажмурилась, но удара не последовало.
— Тебе повезло, — прошипел мужчина, наклонившись еще ближе ко мне, — что его величество запретил тебя трогать. По крайней мере, пока... — он многообещающе похлопал меня по щеке затянутой в перчатку рукой, и с новой волной ужаса у меня будто сердце в пятки ушло.
— Хватит, — наконец вступил второй стражник. — Пойди скажи, что она очнулась. Я посторожу.
— Попомни мои слова, дрянь, — добавил младший, прежде чем выпрямиться и энергичным шагом покинуть камеру. Не будь я прикована к стене, сейчас было бы самое время, чтобы сползти по ней.
— Хоть вы, — тихо обратилась я к оставшемуся мужчине через какое-то время, — скажете мне, почему я здесь?
Несколько секунд он помолчал, а потом вздохнул:
— Ну и заварила ты кашу... Дуры вы, бабы, дуры. А с этим не связывайся, он на весь белый свет зол. Ему плевать, на ком срываться, а тебе и своих бед по горло хватит.
Я не ответила. Не потому что пыталась понять, чем в принципе заслужила заключение в темницу и такое обращение, а потому, что не могла решить, за какое именно из моих деяний сюда угодила. Не придя к однозначному выводу, я зачем-то, скорее чтобы отвлечься от ужасающих картин собственных перспектив, поинтересовалась:
— Почему он такой злой-то?
— Эти благородные все без царя в башке. А этот мало того, что шестой сынок виконта...
— Виконта Трахтенмейстера что ли? — машинально спросила я.
Мужчина хмыкнул в усы и продолжил: