Страница 118 из 187
— Спасибо! — пропела я и, пока краснолюдка искала что-то в одной из сложенных в повозку сумок, придвинулась к Иорвету и зашептала: — Молчи. Она все поняла правильно, ясно? Или ты хочешь, чтобы она узнала, что ты только что сбежал из тюрьмы?
— То, что она думает, не намного лучше, — зашипел он в ответ.
Я быстро отпрянула от него, когда краснолюдка, уже начавшая потихоньку возвращаться к своему нормальному цвету, двинулась обратно к нам с чем-то, напоминающим напильник, в руке.
Пока она разглядывала кандалы и размышляла, с чего начать, я расстегнула ремень с мечами и осторожно прислонила их к ближайшей колоне, оставшейся от какого-то прежде наверняка величественного вранского строения. А сейчас обратившегося в живописные развалины. Почти сразу к мечам присоединился и лук с колчаном. Я распрямилась и тут же зажмурилась от жуткого металлического звука.
— Прочные, — машинально прокомментировала Гретель, но тут же спохватилась, вновь густо побагровела и спешно опустила глаза.
Мне уже становилось откровенно ее жаль. Зря я не придумала другую отговорку, бедная того и гляди сознание потеряет. Или же... Я чуть не хлопнула себя по лбу, посмотрев на для удобства низкорослой девушки присевшего на каменный обломок чего-то скоя'таэльского командира. Со мной-то она начала разговаривать нормально... Нет, нет. Одной влюбленной дурочки на эту эльфийскую душонку хватит. Нет.
— Я пойду, — вставила я, прежде чем меня вновь оглушил дуэт оков и напильника. — Дела еще остались.
Гретель посмотрела на меня с каким-то ужасом, едва не выронив свое орудие пытки моих барабанных перепонок. Направленный на меня взгляд эльфа я скорее почувствовала, чем увидела. Шанс того, что краснолюды хоть немного интересуются Старшей речью, был почти что равен нулю, так что, вскинув голову, я бросила:
— Essea n'aen do hur, — я не была до конца уверенна, откуда узнала последнее слово, вряд ли от Астрид. На ум приходила одна лишь Даэр. — Va faill. Увидимся, Гретель. И еще раз спасибо!
Так-то! Потому что нечего бросать меня после... Всего. Я подхватила юбку и энергично зашагала к ближайшему повороту, не дожидаясь ответа. Да и что еще он мог мне сказать? Спросить где остановилась Саския и как до нее дойти? Оказавшись вне поля зрения, я перешла на легкий бег. Такой, который позволяли небольшие, но все же ощутимые каблуки на сапогах. Остановилась я лишь у почти целого дома из белого камня. Впрочем, целым он казался лишь снаружи, внутри выяснилось, что почти половина потолка первого и по совместительству пола второго этажа благополучно обвалилась. Ну а крышей там и вовсе не пахло. Ну и черт с ним, главное, что поблизости я никого не заметила.
Я прошла к стене, прислонилась обнаженной спиной к ее шершавой холодной поверхности и медленно сползла вниз. И лишь после этого, с чувством выполненного долга, разрыдалась.
Не знаю, было ли мне когда-либо еще так же жаль себя, как в этот момент. Наверно, нет. За что мне все это? Я что-то натворила перед своим перемещением сюда, напрочь вылетевшим из моей головы? Иначе объяснить все себе я попросту не могла. И ведь я верила... Нет, я надеялась. Надеялась, что даже после всего произошедшего все еще может быть хорошо. Почему-то мне упорно казалось, что, несмотря ни на что мы будем вместе. Так должно было быть. Должно было, если бы моя жизнь была сказкой или красивой легендой. Но мой Ланселот не сражает дракона ради Гвиневры, он отвергает ее ради него.
Я готова была молиться, чтобы никто не смог увидеть меня в тот момент. Да, Филиппа, все верно, я жалкая. Какая же я жалкая... Забиваюсь в угол, чтобы поскулить без лишних глаз и ушей. Надеюсь, твой мешок с сюрпризами опустел, жизнь, потому что я сдаюсь. Я больше не могу. Не хочу.
Даже если бы я и захотела, то не смогла бы хоть приблизительно сказать, когда я поняла, что лившиеся, казалось, бесконечным потоком слезы высохли, а всхлипы остались внутри. Я обнаружила себя все еще сидящей на пыльном полу в углу полуразвалившегося дома. До чего докатилась. Хоть фотографируй и отправляй Стеннису как открытку, пусть позлорадствует, где бы он уже не был. Следующие минут пятнадцать ушли на то, чтобы заставить себя вновь встать на ноги. Вот бы добраться до дома Филиппы, ни на кого не наткнувшись по дороге. Эйльхарт могла сколько угодно поддерживать мой образ роскошными платьями, но что поделаешь, если ученица величайшей чародейки Севера бредет по улице с красными глазами и припухшим от слез лицом, украшенным разводами дорогой подводки для глаз?
Решив сориентироваться уже по дороге, я добрела до пролома в стене, где когда-то была дверь и выглянула наружу. Удар по затылку пришел неожиданно. Резкая боль, земля оказалась перед самым лицом, а потом наступила чернота.
________
Прим. автора: